—  Ты? Мне? Да это я тебе как раз шах объявил! Имей совесть, перед посторонними-то!

—    Стоп, отцы! — Филипп сунул между ними обе руки, как бы разводя их в стороны. — Это очень важ­но. Приехала на «Волге» с мигалкой. Одна?

—   Не, с мужиком. Молодой такой, правда, сутулый, его раньше тут не было. Провожал ее.

—   А потом?

—   А потом уехала обратно. В смысле, не знаю куда. С ним же. И большую сумку он за ней нес.

—- А за прошедшую неделю вы ее видели?

—    Не, — помотал головой Иван. — Милиция тут наезжала, это было, ага, в середине недели. Говорили про обыск. Ходили там... потом уехали. А ее — нет, не было. И ты тоже не видал, Егорыч?

—   А что я, следить за энтой должен, скажешь тоже! Не было, говорю.

—    Так, с этим понятно, а теперь давайте про тех мотоциклистов, которые, как вы говорите, на хищни­ков были похожи. Чего-нибудь помните про них?

—   Чего ж помнить-то? Вон там они, у детской кару­сели, кружком стояли и между собой все — гыр-гыр- гыр, гыр-гыр-гыр! И энти у них звенели, мобилы, во! А как телефон-то послушали, сразу тарахтелки свои заве­ли и укатили! Двое — туда, на Усачевку, а третий — обратно, вон к той арке ближе. И за сиренью затаился. А как джип хозяина тронулся, и он за ним.

—    Черные, говорите, и на грачей похожие? Это у них шлемы такие, что ли?

—    Ну шлемы-то — само собой. А еще энти — заб­рала, они этак вот отбросили, — Егорыч показал ха­рактерным жестом,— и болтают не по-нашему. Гор­боносые, говорю, чернявые. Вроде тех, что на Усачевском рынке палатки держат, хышчники!

—    Больше не появлялись тут?

—   Не, как грачи, — засмеялся Иван, — поди, отко­чевали, где жратва пожирней.

—  А может, это они и охотились на хозяина? — спро­сил Филипп.

—    Да кто ж его знает, может, и охотились. Зачем ему в кустах-то сидеть? Следил, поди.

—   Об этом кто-нибудь еще знает?

—    А кто ж нас спрашивает? Вот ты спросил, мы и рассказали. А чтоб вообшче, так молчок.

—    И правильно. Меньше знаешь —дольше живешь. Спасибо, отцы, в самом деле, помогли вы мне.

Филипп поднялся. Но его жестом остановил Иван:

—-Не, теперь ты погодь, мил человек! Чего ты про конфетку-то сказать собирался?

—   А-а, — словно вспомнил Филя и наклонился над доской. — Тут, отцы, такой вот чудесный эндшпиль у вас наметился. Глядите!

И Филя, будто заправский шахматный мастер, быс­тро сделал ход белым слоном, затем ответил ходом чер­ной пешки, тут же подвинул ладью, и черный конь ока­зался в западне.

—   А дальше — дело техники. Черные теряют коня, но делают шах слоном. Белая ладья закрывает, следует обмен, и... белым — мат.

Дав посмотреть позицию, он ловко вернул все фи­гуры на свои места.

—    Вот и думайте теперь. Всего вам доброго. Если мне понадобится, еще разок обращусь, можно?

Так мы всегда тут, — нехотя уже ответил Иван, игравший черными и теперь сосредоточенно вспоми­навший ходы Фили, чтобы на этот раз твердой рукой повергнуть противника. Посторонние фразы и люди только мешали ему утвердиться теперь в близкой уже победе.    

4

Такую вот историю рассказал Филипп Кузьмич Аге­ев следователям Генеральной прокуратуры.