Филя позже высказал Саше Курбатову свое пред­положение, что Нехорошев вполне мог спрятать где – нибудь Светлану Волкову, подозревая, и не без основа­ний, что ей может грозить смертельная опасность — бандиты живыми свидетелей не оставляют, — а она, Обладая своенравным характером, что подтверждала и ее тетушка, убежала от него. Так сказать, без спроса. Вот он и крутится теперь как уж на сковороде — и при­знаться боится, и, возможно, в самом деле волнуется за ее судьбу. Так что в принципе не лучше ли, прежде чем тащить его к прокурору на ковер, взять его самого за грудки и поговорить по-мужски, ну а не поймет, тогда уже...

—    Надо подумать, — ответил Курбатов. — И Рю­рика озадачить.

Он достал мобильник, нажал вызов Елагина и, ког­да тот отозвался, сказал:

—    Рюрик, не торопи события, а то у нас тут с Фи­липпом появились некоторые новые соображения...

Через полчаса они встретились в скверике, напро­тив Киевского вокзала. Курбатов доложил обстановку и их с Филиппом общие мысли по поводу Нехорошева. Выслушав, Рюрик с непонятной им ухмылкой сокру­шенно покачал головой и наконец прояснил свою ре­акцию:

—    Чуть не испортил нам всю обедню... Прокурор куда-то отъехал и вернется только к концу дня. Но Не­хорошее, я узнал, на месте, вот и решил самостоятель­но взять его за жабры. А тут вы со своим звонком. Тю­телька в тютельку. Ну я и переиграл, сказал ему, что срочно вызывает Генеральный прокурор— у этого Нехорошева даже глаза округлились! — и пообещал скоро вернуться. Если и он теперь не сбежит от нас, будет просто удача. Поехали обратно и разыграем классный спектакль. А первое слово предлагаю предо­ставить Филиппу, как обиженному лично им. Пусть изложит только одно — суть свидетельских показаний: приехали — уехали. А потом мы навалимся.

—   Если он начнет изворачиваться и врать, я пообе­щаю его кастрировать. Причем вручную, — без тени юмора предложил Курбатов.

—   А это не так просто сделать, — хмыкнув, возра­зил опытный Филипп. — Тут одной силы маловато.

Ему хватит, — успокоил Елагин, похлопывая Сашку по плечу. — Поехали, не будем терять времени. А кастрировать его сможет и Демидов. Без нашей по­мощи. Но намекнуть нужно, все — на пользу.

5

Игорь Борисович был заметно напряжен и даже от­части встревожен, хотя и пытался скрыть свои чувства за сдержанной медлительностью, с которой встретил троих человек, явно явившихся по его душу, двое из которых ему уже были неприятно знакомы. Но прибыв­шие и не ждали проявлений особой радости со сторо­ны межрайонного «важняка», мягко выражаясь обгадившегося со своим расследованием. Что, собственно, и было немедленно ему доложено сохранявшим олим­пийское спокойствие Рюриком Николаевичем, факти­чески его ровесником, если иметь в виду возраст да и стаж работы в следственных органах.

Но, выслушав в свой адрес сей весьма неуважитель­ный пассаж, Нехорошев вдруг почувствовал, что кровь бросилась ему в голову и еще минута — и он может не сдержаться и наговорить наглецам немало такого, о чем потом пожалеет и что в первую очередь навредит ему же самому. Кто они — и кто он?.. Ну этот шибздик из частного агентства, о нем и говорить нечего, нашему забору — двоюродный плетень. Но другие двое — из Генеральной прокуратуры. Шеф, Прохор Григорьевич, еще отдавая накануне указание Нехорошеву вручить пакет со всеми материалами дела о покушении курьеру с Большой Дмитровки, недовольно морщился.