Пожимая крепкую руку невысокого, но довольно плотного, улыбчивого полковника, Елагин подумал, что Николай больше подошел бы в пару Курбатову. Сошлись бы двое весельчаков. Сам же Рюрик, считая себя человеком степенным и очень сдержанным, слегка насторожился, полагая, что полковник попытается за­давить его своей активностью. Ну, может, и не зада­вить, но в том, что шума от него будет много, «важняк» не сомневался: как же, ведь лучший приятель Грязнова, Турецкого, куда уж нам-то в вашу компанию!

Но, к удивлению Елагина, не сползающая с лица Саватеева улыбка вовсе не помешала ему оперативно организовать, по сути, новое расследование. Начать с того, что район поиска был ему отлично знаком — он сам вырос и до сих пор жил на Большой Дорогомилов­ской улице, рядом с Киевским вокзалом, и достаточно ясно представлял себе местный контингент мотоцикли­стов. Он сам в юные годы гонял здесь, по набережной, на стареньком «ИЖе» своего приятеля. И теперь, пока

Рюрик не без труда отыскивал и снимал заново показа­ния с немногочисленных свидетелей покушения на на­бережной, которые, за редким исключением, все-таки ничего нового ему не сообщили, точнее, не вспомнили, Николай успел встретиться и пообщаться с местными любителями мотоциклетного спорта. И вот что выяс­нилось.

Разумеется, о том покушении слышали все. Поче­му? А потому что участвовали в нем, как известно, кил­леры на мотоциклах. И Николай начал мало-помалу раскручивать знатоков и любителей «стрит-рейсинга», то бишь сумасшедших гонок по городским магистра­лям, главным образом в ночное время. И набережная им подходила для этой цели как нельзя лучше.

И странное дело, мнения свидетелей, как помнил читавший показания Саватеев, в чем-то расходились между собой — ну, например, как были одеты те мото­циклисты. Кто говорил — все в черном с блестящими нашлепками, кто — в сером, скорее, стального цвета. И мотоциклы, по словам одних, темно-красные, дру­гие уверяли, что черные с синими и желтыми полосами по корпусу. Сходились в одном: шлемы у них были кру­тые, оттянутые, как болиды, короче, сплошной супер.

Потом кто-то из юных собеседников Николая вспомнил, что одного из тех парней, кажется, видел Толян с Кутузова. Он тоже крутой рокер и живет ря­дом с «Украиной», следующий дом, во дворе, под ар­кой. Саватеев немедленно воспользовался подсказкой.

Этот Толян, он же студент Плешки, то есть акаде­мии имени Плеханова, Анатолий Гвоздев, без особой, правда, уверенности предположил, что тот мужик на мотоцикле, которого он видел во дворе дома однажды воскресным утром — он уже не помнил, какого числа, но вроде недели три назад, — вполне мог быть похо­жим на одного из киллеров. Просто похожим, а совсем не значит, что он на самом деле был киллером. После­днего утверждать Толян не взялся бы. А почему похож? Да все тогда только и говорили про тех мотоциклис­тов, что устроили бойню на Бережках, у светофора.

—    Марка хоть мотоцикла какая, не запомнил? — еще не теряя надежды, спросил Николай.

—    Марка — во! — студент показал большой па­лец. — «Хонда» двухтысячного года. «Черная вдова» называется, «блэк-видоу». Японцы под «штатовских» делают.

Оказалось, что он видел, как въехал тот мужик под арку, потом снял с багажника сумку, сунул туда свой шлем, а поверх «кожи», то есть своей черной формы, надел серый плащ.