Теперь уже, после телефонного звонка Николая, Рюрик помчался в Плехановку, в Стремянный переулок, что возле станции метро «Павелецкая». Нашел деканат факультета с мудреным названием «Математические методы исследований операций в экономике», где учит­ся Гвоздев, но секретарша — миловидная, кокетливая женщина — сообщила ему, что Анатолия «здесь и сей­час», скорее всего, уже нету, Толя Гвоздев у них — пре­успевающий студент и сессию сдал, а теперь свободен как птица — до самой осени. И было заметно, что и она тоже вовсе не прочь стать такой же птицей, если бы... ну, если бы этот симпатичный и строгий только с виду старший следователь по особо важным делам сде­лал ей какое-нибудь приятное предложение.

Рюрик подумал, что оно бы, конечно, было даже очень неплохо, да, к сожалению, дела, а теперь уже на­верняка и не самые приятные. И он, вместо того чтобы намекнуть очаровательной Леночке, или, по-дружески, Лялечке, на возможность вечернего рандеву, с показ­ным вздохом отзвонил Саватееву.

Николай понял опасения Рюрика и, в свою очередь, переговорил с Павлом Петровичем Гвоздевым наеди­не. Сказал, что есть у него некоторое беспокойство, и надо бы, не пугая, возможно и совершенно напрасно, мать, съездить тем не менее в Москву и заглянуть в квар­тиру. Кабы чего там не случилось.

Гвоздев-старший придумал себе причину и сказал жене, что хочет воспользоваться оказией и съездить домой. Та не возражала, но явно заволновалась.

Они встретились втроем на лестничной площадке. И когда Павел Петрович только открыл дверь в квар­тиру, Рюрик, как опытная ищейка, потянув носом, мрач­но взглянул на Саватеева и удрученно кивнул. Сочился сладковатый запашок.

Саватеев тут же остановил шагнувшего через порог Гвоздева-старшего, приложил палец к своим губам и вошел первым. Открыл одну дверь, другую и... отпря­нул. Поднял обе руки и сказал:

—   Павел Петрович, не заходите сюда пока. Я вызы­ваю дежурную оперативно-следственную бригаду. — И достал свой мобильник. — Алё! Кто? Это — Саватеев, привет, Иван Демьяныч. Высылай срочно дежурную по адресу... записывай... — Он продиктовал адрес. — Да, и труповозку — тоже.

А Елагин, взяв за плечи словно одеревеневшего Гвоздева, развернул его, вывел почти силой на лестнич­ную площадку и сказал:

—   Случилась беда, Павел Петрович. Заходить пока не надо, в квартире могли остаться следы преступника.

Мужчина дернулся было обратно, в квартиру, но Рюрик его удержал.

—     Сейчас прибудут криминалист, судебный медик, всё осмотрят, тогда и вы войдете. А сейчас... Николай, дай стул!

—   Посидите немного, — сказал Саватеев, вынося на лестницу стул. И добавил потише, больше для Елаги­на: — Зрелище не для слабонервных.

—    Что там?.. — совсем осипшим голосом спросил Гвоздев.

—    Там покойный, Павел Петрович, — ответил Ни­колай. — То, чего мы все и боялись. Но почему так слу­чилось, я вам объясню потом, позже. А тело лежит... ну да, два дня, не меньше. Окна закрыты, жарко, духота, сами понимаете, какая атмосфера... — И кивнул Рюри­ку: — Поболтал-таки небось... А ведь я ж его предуп­реждал... Эх, мальчишки...

Г воздев вдруг откинул голову и наверняка грохнул­ся бы на ступеньки, разбив себе голову, если бы Нико­лай не успел вовремя подхватить его. Подумал, хоро­шо, что мать еще с ними не поехала, а то вообще туши свет...

К счастью, «скорую» вызывать не пришлось, через короткое время подъехала дежурная бригада, и судмед­эксперт, открыв свой чемоданчик, нашел у себя капсул- ку нитроглицерина.