А вот Александр Борисович медленно тянул пиво и мысленно выстраивал для себя общую картину тех про­исшествий, которые, так или иначе, ложились в одну длинную цепочку, которую ему придется вытаски­вать — звено за звеном, пока на конце ее не окажется чего-нибудь стоящего. А чего? Один Бог знает.

Пока же, если верить собственной интуиции, а так­же тем фактам, которые уже имелись у следствия, но до сих пор еще не нашли единственно верного толкования, картина складывалась следующим образом.

Костя верно напомнил о «дыме из одной трубы». Это было, кстати, выражение самого Турецкого. Ну если честно, то не совсем его.

Был в его жизни, это когда Александр Борисович изучал юриспруденцию, один преподаватель —любо­пытный тип. Правда, любопытного в нем всего и было то, что он, воспитанный в строжайших правилах везде и во всем соблюдать нужную и ненужную конспирацию, уходя, скажем, в буфет, обязательно запирал в сейф свою рабочую пишущую машинку. Компьютеров в ту пору и близко еще не было. На вопрос, зачем он это делает, профессор многозначительно грозил пальцем в про­странство и с проницательной ухмылкой всезнающего человека заявлял: «Это —дым из одной трубы». Турец­кому объяснили, что тот просто боится, как бы на его машинке неизвестный недоброжелатель не написал ка­кое-нибудь подметное письмо, которое перехватит КГБ, станет искать автора по шрифту машинки — они же все фиксировались в особых отделах предприятий, а потом найдет машинку и сурово накажет ее хозяина. За голо­вотяпство, за преступную безответственность, за неуме­ние хранить государственные секреты... Да мало ли най­дется поводов доказать твою серьезную вину? И, нако­нец, кто хозяин? Сложный, конечно, пассаж, но если вдуматься, абсолютно адекватно и точно продиктован­ный временем.

Дым из одной трубы... С тех пор и повелось: когда соединяли в одном производстве несколько уголовных дел и связь между ними следовало еще доказывать и доказывать, а не просто оправдываться собственными интуитивными соображениями, вспоминали преслову­тый «дым». Как, впрочем, и в данном деле...

Итак, что мы имеем? Имеем некую акционерную холдинговую компанию, называемую «Нормой». Име­ем его владельцев, двое из которых обладают извест­ным авторитетом в уголовном мире, а один из них даже занимает, точнее, занимал высшую ступень в региональ­ной воровской иерархии. Имеем явную разборку меж­ду этими партнерами, в результате которой этот самый «иерарх» уже отбыл в мир иной, и следом за ним отпра­вились туда же его спутники, убивать коих было совсем не обязательно. Что, в свою очередь, может лишь сви­детельствовать о кровожадности партнера. Имеем так­же письменное обращение «кровожадного партнера» к президенту о помощи, не встретившее, однако, взаим­ного понимания. После чего последовало покушение на президента — скорее показательное, нежели действи­тельно серьезное. И, наконец, имеем убийства двоих возможных партнеров и одного служащего «Нормы» уже в Германии. Это если считать российского дипло­мата тоже партнером, учитывая его питерское проис­хождение. Хотя его партнерство — далеко не факт. Но ведь именно Турецкого пригласил расследовать конк­ретно это убийство сам герр Траутфеттер, руководи­тель Федерального криминального ведомства. А он-то наверняка знал, зачем это ему нужно. Вон сколько вся­кого наворочено!

И самое последнее — все события произошли прак­тически одновременно, как единая акция. Что, собствен­но, и позволяет соединить все расследуемые дела в одно уголовное дело. Тогда и рассматривать германские убийства придется именно в таком контексте. Правда, посвящать немецких коллег в сам факт питерского рас­следования мы не будем, поскольку в средствах массо­вой информации о нем нет ни малейшего упоминания.