Первым в квартиру вошел эксперт-криминалист, осмотрелся, пощелкал фотоаппаратом со вспышкой, махнул рукой Елагину и Саватееву. И начался методич­ный осмотр всего помещения. А судебный медик занялся трупом юноши, лежащим ничком посреди комнаты на ковре, с черно-бурым пятном впитавшейся вокруг тела крови. В спине жертвы торчал все такой же десантный штык-нож, словно визитная карточка убийцы. Елагин с Саватеевым лишь молча переглянулись, когда судеб­ный медик извлек его из тела убитого и показал им.

—    Ладно, ребятки, — сказал Николай членам бри­гады, — трудитесь пока, оформляйте, как положено, Генпрокуратура это дело забирает к себе, так, Рюрик Николаевич?

Елагин кивнул и добавил:

—    А мы займемся убийцей. О хозяине позаботь­тесь — родственники, соседи там... Жена его на даче, у Николая Сергеевича адрес имеется, если чего. Я думаю, надо будет к ней съездить, а то новая беда приключит­ся. Когда тело увезут, пусть Гвоздев посмотрит, если сможет, что пропало в доме, ну и так далее, сами дело знаете. Врача из поликлиники пригласите. А ты, Нико­лай Сергеевич, звони-ка Вячеславу Ивановичу, нам по­требуется подкрепление вместе с постановлением на вскрытие квартиры преступника, больше ждать не бу­дем...

Через полчаса во двор въехал микроавтобус и сдал задом прямо к подъезду, в котором на пятом этаже про­живал, по сведениям из Дорогомиловской ДЭЗ, граж­данин Коркин Валерий Иванович. Из машины корот­ким ручейком хлынули в подъезд с десяток омоновцев, экипированных для штурма, а следом зашли Елагин с Саватеевым, пригласив с собой эксперта-криминалиста, которому предстояло вскрыть дверь, а потом по­смотреть, что в квартире и как.

Вскрыли и вошли без шума, но жилище оказалось пустым. Никого. Собственно, как сообщили в ДЭЗе, квартира эта была коммунальной, проживали до недав­него времени две семьи. Но за выездом первой одна комната осталась свободной, и живший в двух других, проходных комнатах Коркин собирался то ли прива­тизировать всю жилплощадь, то ли с кем-то произво­дить обмен. Во всяком случае, самая большая комната стояла пустой — ни мебели, ни каких-либо иных вещей. А жилье Коркина было обставлено лишь самым необ­ходимым. Аскетическая, мягко говоря, обстановка: продавленный старый диван, несоразмерно большой, старинный шкаф, он же и буфет, где хранилась посуда, стол, стулья, ну и еще техника. Этой было достаточно. И хороший телевизор «Самсунг», и видеосистема, и даже музыкальный центр. Похоже, убийца был еще ко всему и меломаном. «Редкий тип — меломан-отморо­зок... — подумал Рюрик, оглядывая помещение. — Хотя в наше время...»

Он предложил, поскольку квартира невелика, не задерживаясь, произвести тщательный обыск и поки­нуть ее, не оставляя следов своего присутствия. Мало ли, на всякий случай. Хотя он был уже почти уверен, что Коркин, каким-то образом узнав, что приятель дет­ства «заложил» его, расправился с ним и залег на дно. И уходил он, похоже, второпях, потому что одежда была все еще аккуратно развешана в платяном шкафу, а в мойке на кухне высилась горка немытой посуды и захватанные пальцами стаканы. Это все пригодится эксперту-криминалнсту для снятия пальцевых отпечат­ков, хотя уже и сейчас можно сказать с уверенностью, кому они могут принадлежать. Тому же Боксеру, ко­нечно.

А может быть, мелькнула мысль, убийца заметил наблюдателя? Произвел в своей преступной башке не­сложный расчет некоторых комбинаций и в результате вычислил, откуда могла явиться опасность? И в чем, как говорится, был, в том и ушел? Предварительно убе­дившись, кто навел ментов, и по-своему, вполне, надо сказать, профессионально, разобравшись с «наводчи­ком»? Нельзя исключить и такого варианта. Во всяком случае, наблюдение за квартирой снимать пока нельзя, поскольку преступник не просто может, а, по идее, дол­жен, обязан вернуться.