– Мало радости в жизни, если тебе двадцать три, если ты достиг успеха и не можешь позволить себе покататься в солнечный денек в открытой спортивной машине. Что бы ты ей посоветовал – ездить в закрытом почтенного возраста автомобиле с запертыми дверьми?

 – Да, – ответил он. – Да и ты тоже, .если бы твою фирму насчет этого спросили. Вам за такие советы и платят.

 – Довольно верно.

 Алисия продолжала:

 – Они надели мне на голову мешок... от него шел какой-то сладкий запах...

 – Сладкий? – спросил Пучинелли.

 – Понимаете, как эфир. Хлороформ. Что-то вроде этого. Я пыталась сопротивляться... они держали меня за руки... вроде бы подняли меня... больше ничего не помню.

 – Они вытащили вас из машины?

 – Наверное. Должны были.

 Пучинелли кивнул. Ее машину нашли в доброй миле от дома, на стоянке у фермы.

 – Я проснулась в палатке, – сказала Алисия.

 – В палатке? – растерянно спросил Ченчи.

 – Да....ну... она стояла в комнате, но я не сразу это поняла.

 – Что за палатка? – спросил Пучинелли. – Опишите.

 – О... – Она слабо пошевелила рукой. – Я каждый стежок могу описать. Зеленый брезент. Около двух с половиной квадратных метров... чуть меньше. Стенки были...я не могла в ней встать. Каркасная палатка.

 – У нее был пол. Очень плотная ткань. Серая. Водонепроницаемая, наверное, хотя это не имеет значения...

 – Что случилось, когда вы проснулись? – продолжал Пучинелли.

 – Один из них стоял возле меня на коленях и бил меня по щекам. Сильно. "Давай, – говорил он. – Давай". Когда я открыла глаза, он заворчал на меня и сказал, что я должна повторить несколько слов и потом могу снова спать.

 – Он был в маске?

 – Да... морда черта... оранжевая... вся в бородавках.

 Мы все знали, что это были за слова. Мы все их не раз слышали, снова и снова прокручивая первую пленку. "Это Алисия. Пожалуйста, сделайте, как они говорят. Иначе меня убьют". Голос был пьяным от наркотиков, но все же узнаваемым.

 – Я понимала, что говорю, – сказал она. – Я поняла, когда окончательно проснулась... но когда я говорила эти слова, все у меня в голове плыло. Я и маски-то толком не могла рассмотреть... я просто отключалась и просыпалась снова.

 – Вы когда-нибудь видели кого-нибудь из них без маски? – спросил Пучинелли.

 Еле заметная улыбка скользнула по ее губам.

 – Я больше никого из них не видела, даже в масках. Вообще никого.

 Первым человеком, которого я увидела с того самого дня, была тетушка Луиза... Она сидела у моей кровати... вышивала... и я подумала, что сплю...

 – На глаза ее неожиданно навернулись слезы. – Они сказали, что, если я увижу их лица, они меня убьют. Сказали, чтобы я и не пыталась увидеть их...

 – Она сглотнула комок. – Ну... я и не... пыталась...

 – Вы поверили им?

 Молчание. Затем она сказала "да" с такой уверенностью, что мы как наяву представили то, что ей пришлось пережить. Ченчи; который и сам верил в эти угрозы, был просто потрясен. Пучинелли твердо заверил ее, что, по его мнению, она была права. Я тоже так думал, хотя об этом и не говорил.

 – Они сказали... что я в целости и сохранности попаду домой, если буду вести себя тихо... и если вы за меня заплатите.