В тот самый момент, когда они оказались за пределами дома, Питер потянулся и сказал:

– Не понимаю, почему она не захотела воспользоваться гостиной?

Вампир усмехнулся:

– Где бы ты мог слышать каждое сказанное ими слово?

– Ну уж скажете…

– Вики великолепно представляет, насколько развит слух у оборотней. – Он подошел к окну и посмотрел на темную лужайку возле машины Селуччи. – И она знает,  как хорошо могу слышать я.

– Итак?

Он постучал пальцами по рулю. С чего начать?

– Это касается твоего друга, мистера Фицроя.

Вики фыркнула:

– Ты не шутишь?

– Я провел кое‑какое расследование о его прошлом…

– Ты что  сделал?

Он игнорировал это вмешательство и продолжил:

– И обнаружил в нем множество несоответствий, о которых, мне кажется, ты должна знать.

– И, как я полагаю, ты имеешь серьезные причины  для злоупотребления полицейскими привилегиями?

Напряженность челюстей передалась в висок, обостряя боль и распространяясь по всему черепу, но Вики не решалась разжать зубы. Если Селуччи раскрыл тайну Генри, она должна знать об этом и не может рисковать, чтобы эта тайна затерялась во взаимных обвинениях. Это подождет.

Майк уловил в голосе подруги подавленный гнев, заметил, как на бледном овале лица сжались в тонкую линию ее губы. Он не имел ни малейшего представления, почему Вики сдерживает свой гнев, но знал, что долго это не протянется, так что лучше ему использовать время, которое у него еще оставалось.

– Выкладывай, Селуччи.

– Ты думаешь, того, что случилось прошлой весной, недостаточно?

– Нет, если ты начал выяснять все только теперь, – нет, не считаю.

– Что заставляет тебя думать, что я только сейчас начал поиски?

Майк видел, как на лице женщины промелькнула холодная улыбка Оно уже не казалось дружелюбным.

– Ты проделал весь путь от Торонто, вломился в чужой дом в половине двенадцатого ночи, разбудил меня и вытащил из постели, и ты полагаешь, что я поверю, что этой информацией ты владеешь уже несколько месяцев? Признавай себя виновным, Селуччи, свидетельство говорит против тебя.

– Послушай, – он повернулся к ней лицом, – твой друг – совсем не то, что ты о нем думаешь.

– И что же я о нем на самом деле думаю? – Это прозвучало не слишком‑то миролюбиво.

– Ну, я не знаю… – Селуччи провел рукой по волосам. – Черт побери, ладно, я это знаю. Ты думаешь, что он некто вроде необыкновенного литературного героя, который может обедать с тобой, и поить тебя вином, и предложить тебе романтические ночи, залитые сиянием луны…

Вики ощутила, как ее челюсти слегка расслабились.

– Но в его прошлом такие дыры, сквозь которые может проехать грузовик. Все указывает лишь на один ответ, он глубоко увяз в делах организованной преступности.

– Организованной преступности? – Ее голос прозвучал ровно, без интонаций.

– Это – единственное объяснение, соответствующее всем фактам.

Вики уже ничего не могла поделать. Она была уже просто не в состоянии справиться с собой.

Селуччи наклонился к подруге, пытаясь разобраться в выражении ее лица. Когда Вики переживет первый удар, должно быть, она захочет услышать, что он обнаружил.

Вики удалось повторить слова «организованная преступность» еще раз, прежде чем она окончательно утратила дар речи.

Майк наблюдал, как она взахлеб хохотала, и раздумывал, не ударить ли ее как следует по щеке. Он всегда мог сослаться в свое оправдание на приступ истерии.

Наконец женщина смогла овладеть собой.