– Накинется на меня, скорее всего. – Колин сверкнул зубами, заворачивая за угол. – Но это должно быть интересно.

– Ты думаешь, все это страшно весело, не так ли?

– Мы считаем большинство вас, людей, ужасно смешными. Так что посмеемся хоть немного вместе.

– Совратитель юных овечек!

– Узкоглазая зараза!

– Знаешь, Колин, твой дядя, возможно, будет не слишком доволен тем, что ты послал парня к вам на ферму. – Барри By постучал пальцами по приборной доске и бросил на напарника многозначительный взгляд. – Я хочу сказать, ваша семья не водит компанию с посторонними вообще и особенно сейчас…

Колин помрачнел.

– Вообще‑то, ты прав. Я  отреагировал на его запах и на сложившуюся ситуацию. А дядя Стюарт запросто может вцепиться ему в горло. – Он глубоко вдохнул сквозь зубы. – Боюсь, я поступил опрометчиво.

– Это твоя наименее достойная черта. И именно это свойство будет мешать твоему продвижению по службе, держать тебя на улице, в униформе.

Барри сомневался, что Колин когда‑нибудь поднимется выше должности констебля, а иногда размышлял, как вервольф отреагирует, когда его самый близкий приятель, в отличие от него самого, получит повышение.

– Барри, я хотел  рассказать тебе.

– Знаю. Проехали. – Он понимал, что его напарник имел в виду: вервольфы почти постоянно живут «здесь и сейчас». Для него самого времени потребовалось бы несколько больше.

10

«Это просто смешно. Сейчас половина двенадцатого. Скорее всего, Вики уже спит. – Селуччи сидел в машине и смотрел на темную громаду фермерского дома. – Или, по меньшей мере, уже в постели. – Он решил не развивать эту тему дальше. – В кухне горит свет. Значит, кто‑то еще не спит. Я мог бы, по крайней мере, удостовериться, что это правильный… Более милосердный!»

Белая мохнатая голова, уставившаяся в боковое стекло, принадлежала самой большой собаке, которую он когда‑либо видел. Она была частично похожа на овчарку, частично на эскимосскую лайку, и еще он мог бы поклясться, что есть в ней что‑то и от волка. Животное не выглядело злобным, скорее на его морде можно было прочесть любопытство, и ее глаза.. Неспособный решить, были ли они на самом деле на редкость необычными, или же их выражение как‑то искажало стекло, Майк приоткрыл окно, достаточно, чтобы высунуть голову, держа палец на ручке стеклоподъемника на случай, если зверь предпримет попытку забраться в кабину.

Как только край окна достиг уровня усов зверя, его влажный черный нос дернулся раз, затем другой: холодный кондиционированный воздух из салона машины потянулся в жаркую ночь.

Глаза у него действительно были странные, стекло тут ни при чем. Селуччи не был абсолютно уверен, в чем заключается эта необычность, но он никогда не видел собаку, глаза которой выглядели бы настолько по‑человечески.

Внезапно собака повернулась и с лаем помчалась в дом, ее светлое тело мерцало, как негативный кадр на фоне темной ночи.

Осознавая, что за него только что было принято решение, Селуччи заглушил двигатель. О его присутствии уже объявили. Ему ничего не оставалось, как войти в дом.

«Вики. Вики, вставай. Да проснись же!»

Она пыталась игнорировать как голос, так и руку, мягко встряхивающую ее за плечо, но, вопреки стараниям, тело выдало ее и уже утрачивало над собой власть сна. Наконец, женщина сдалась, бормоча проклятия, и принялась нащупывать очки. Холодные пальцы обхватили ее запястье, направляя руку к искомой цели. Вики не потрудилась даже открыть глаза, пока на самом деле не убедилась, что очки находятся на месте, – поступать иначе не было смысла, ведь даже нацепив их на нос, она мало что могла увидеть.