«Невероятно привлекательная пляска смерти», – мелькнуло в сознании Генри, когда клыки, щелкнув, сомкнулись в воздухе возле его бедра. Даже с одной действующей рукой он знал, что может заставить зверя сдаться – он был сильнее и двигался намного стремительнее, но что потом? Победить вожака стаи и после этого править в ней самому? «Нет уж, благодарю покорно», – подумал вампир, когда они сошлись в новой яростной схватке. Но Фицрой уже чувствовал, что сам реагирует на запахи, и звуки, и злобу, и задавался вопросом, сколь долго он будет способен владеть собой. Следовало найти способ вырваться из этой ситуации…

Неожиданно случилось так, что это перестало быть его  проблемой.

Дональд все еще лежал на полу, когда в сражение ввязался Ураган. Генри быстро отскочил в сторону, а эти двое катались по полу, рыча и кусаясь, затем отскочили в стороны, покружились друг против друга и бросились в драку снова.

Довольно!  Селуччи упал на одно колено и вытащил револьвер из кобуры на лодыжке. Он не представлял себе достаточно четко, в кого собирается стрелять, – «Ведь это чья‑то кухня, ради Христа, опомнитесь!» – но чувствовал себя гораздо более уверенно, ощущая тяжесть оружия в руке.

Затем Ураган взвизгнул и бросился на спину, всеми четырьмя лапами он размахивал в воздухе, край одного уха у него был разодран. Длинные белые зубы сомкнулись вокруг его шеи.

Селуччи поднял пистолет.

Высокий, пронзительный вой прорвался сквозь хаос, и все застыли на месте, как будто играли в безумную игру «замри!». Затем почти одновременно все повернулись к двери. Тень сидел там с поднятой мордой и выл, периодически повторяя скорбный набор звуков, то взбираясь вверх, то спускаясь вниз по нотному стану. Это пение продолжалось несколько больше минуты, отражаясь от стен, реверберируя сквозь кости и кровь. Невозможно было не реагировать на эти звуки, а затем они замерли, превратившись в последовательность икающих взвизгов.

Первой отреагировала Надин. Она рванулась через комнату, чтобы схватить Тень на руки. Малыш тутже попытался зарыться головой ей под грудь. Она приподняла его мордочку и обеспокоенно всмотрелась в глаза сына.

– В чем дело, маленький? Что случилось?

Воодушевленный разрешением заговорить и, следовательно, обратиться, Дэниел выглянул из‑за материнского плеча и завыл:

– Этот человек пытался застрелить моего папу! Все головы повернулись в направлении пальца мальчика – все, за исключением Урагана, придавлен к полу огромными лапами его дяди, но продолжашего энергично зализывать пораненное ухо.

Вики снова опустилась на колени, одной рукой ка придерживая толстую марлевую повязку, обернотую вокруг груди Дональда, напряженно следя за тяжело вздымавшейся и опадавшей грудью раненого оборотня. Она закатила глаза и вздохнула.

– Ох, Бога ради, Селуччи, убери ты свой заменитель пениса подальше.

Взрыв смеха, раздавшийся из‑за наружной сетчатой двери, оказался неожиданным ответом на слова. И снова все повернулись, уставившись на Колина и Барри, появившихся на кухне. При этом оборотень произнес:

– Я же говорил тебе, что мы пропустим все самое интересное, если остановимся на заправку.

– Уверена, что видела это в немом кино у братьев Маркс, – пробормотала Вики, ни к кому в особенности не обращаясь. Потом она повысила голос: – Хотелось бы знать, какова вероятность того, что все мы примем нормальный вид прежде, чем прибудет машина «скорой помощи»?

Колин оглядел кухню, ноздри его раздулись, он почуял разнообразные запахи; улыбка исчезла, когда он заметил тело, лежащее на полу.

– Отец! – Он бросился на колени, оттолкнув Вики. – Что с ним случилось?

– Рикошет. Наш снайпер на этот раз промахнулся.