– Он… ?

– По меньшей мере одно сломанное ребро и разрыв мышцы плеча. О внутренних повреждениях ничего сказать не могу.

– Почему он лежит здесь? Мы должны доставить его в госпиталь! – Колин подложил руки под плечи отцу.

Женщина отодвинула их.

– Успокойся, сюда идет машина «скорой помощи».

– Если в него стреляли, когда он был в человеческом обличье, мы будем обязаны  доложить об этом, – вмешался в разговор Барри, легко прикоснувшись к спине Колина.

– Он в нем не был, – сообщила ему Вики, поднимаясь на ноги. – Дональд обратился, когда добежал до дома Должно быть, вы – Барри By.

– Да, мадам.

– Мне хотелось бы поговорить с вами.

– Хорошо, мадам. Позже. Ух, если он обратился в доме, значит… – Узкоглазый полицейский метнул взгляд на Селуччи.

Вики вздохнула:

– Да, он все видел. – Она повернулась к Селуччи, вытирая окровавленные ладони о шорты. – Пожалуйста, Майк, убери наконец свой дурацкий пистолет.

Тяжко дыша, тот посмотрел вниз, на пистолет, будто никогда прежде его не видел.

– Сколько мне еще твердить, убери его, Майк.

Селуччи взглянул на нее, и брови его нахмурились, сходясь в глубокое «V».

– Это полное безумие, – проговорил он.

– Существует совершенно простое объяснение, – сказала ему Вики, осторожно подходя ближе. Она могла бы незамедлительно отскочить, если бы в этом возникла необходимость. Если бы повезло, Майк слегка бы промедлил, прежде чем выстрелить в нее, и она смогла бы его обезоружить.

– Ну хорошо. – Он откинул со лба прядь волос – Давайте выслушаем это объяснение.

Женщина оглянулась в сторону Надин, пожавшей плечами.

– Попробуйте, – сказала она – Если считаете, что ваш друг сможет справиться с этим.

Вики подумала, что у нее нет особого выбора, по крайней мере, пока они не добьются, чтобы этот пистолет не вернулся на то место, где ему положено быть.

– Так в чем заключается твое простое объяснение? – настаивал Селуччи.

Она встретилась с ним взглядом и сказала, констатируя факт, настолько просто, насколько могла:

– Вервольфы.

– Вервольфы, – повторил он бесстрастным тоном, затем нагнулся и вложил револьвер в кобуру, одернув джинсы на ноге, прежде чем выпрямиться. Он взглянул вниз на Тень, тершегося о бок отца, на Урагана и Льдинку, делавших то же самое, а затем, поверх них – на Генри.

– Вы тоже? – спросил Майк.

Тот покачал головой:

– Нет.

Селуччи кивнул:

– Хорошо.

Он глубоко вздохнул и принялся извергать ругательства. На итальянском. Он продолжал почти три минуты, причем умудрился употребить слова и целые фразы, которыми не пользовался с самого детства. Большинство их он выкрикивал в адрес Вики, которая терпеливо ждала, когда его запас будет исчерпан.

Генри, свободно говоривший на итальянском, пусть и несколько архаичном, умеренно потрясенный, отметил, что полицейский слегка повторяется, добавляя различные прилагательные к одному и тому же богохульству.

Словарь Селуччи исчерпал себя как раз в тот момент, когда огни «скорой помощи» свернули на подъездную дорожку.

Как только они показались, командование взяла на себя Надин.

– Льдинка! Забери Тень наверх и проследи, чтобы он и близнецы оставались там. Ураган должен оставаться в шкуре; твое ухо все еще кровоточит, мальчик. Волчок, живо накинь на себя что‑нибудь.

«Волчок? – повторила про себя Вики, пока Стюарт лихорадочно отыскивал тренировочные штаны.