Глава 5

Маргарита Вильгельмовна всегда исполняла обещания. Ни в этот день, ни на следующий Яковлев не прорвался к больному Пожарскому. А потом медикам держать оборону и не пришлось, поскольку у муровцев достаточно было дел и в других местах, на окраину за каждым сопляком не накатаешься. Яковлев снял осаду, предупредив, что «этот» под подпиской, чтобы не то что город, район не покидал.

— Даже к семейству? — уточнил капитан Сорокин.

— А оно где?

— В центре, в районе площади Борьбы.

— Нет. Сами пусть приезжают, как соскучатся, — решительно запретил Яковлев.

Между тем Катерина Введенская, используя то самое кумовство, которое горько обличал муровский лейтенант, наведалась к Кольке в то же утро после происшествия и была допущена.

Он, уже «стерильный и обработанный», лежал на койке, глядя в потолок и закинув руки за голову, а Оля Гладкова, неузнаваемая в белом халате, в косынке, читала ему некую увлекательную книжку.

Катерина, попросив ее выйти, детально расспросила о происшедшем, потом решила, что кое-что надо уточнить.

— Ты хорошо знал Маркова?

— Как всех.

— Ссорились?

— Я не баба, чтобы ссориться, — проворчал Колька, — а представитель администрации и воспитатель. А их не воспитывать, их драть надо, потому что в большинстве своем это не ученики, а чурки неотесанные.

— То есть ты утверждаешь, что все слишком плохо?

Колька сначала замямлил — «ну не так чтобы, но все-таки», а потом твердо заявил:

— Плохой набор, Катерина Сергеевна! Плохой! Я не знаю, что вообще из них выйдет и чем там эти, в приемнике, занимаются. Направили к нам таких, что им место лишь в колонии. Вот я уверен, что они где-то да наследили, а им ручки вымыли, носик высморкали и отправили к нам — учите, мол. А оно-то, гнилье, обязательно вылезет. Приемщики-распределяльщики!

— Коля!

— Что Коля? Скидывают на людей разного рода заваль, а люди ни сном ни духом, что за ними глаз да глаз нужен, — а теперь вот, мы же и виноваты.

— Училище никто не обвиняет, — успокоила его Катерина, — как раз педагогический состав, если ты о нем, ни в чем не виноват, этого никто не говорит.

— А кто виноват? — требовательно спросил он.

— Тут небольшая сложность… но мы к этому еще вернемся. Итак, ты говоришь, что из дэпээр в училище отправили негодный народ, которому место лишь на каторге.

— Так и говорю.

— Но ведь при приеме оформляются и изучаются медицинские документы, характеристики…

— Да что вы, Катерина Сергеевна, как маленькая! Написать-то что угодно можно!

— Но все-таки, Коля, если человеку, однажды оступившемуся, не давать никакого шанса, что же получится?

— Тогда предупреждать надо, что человек с особенностями. А то воспитывайте, мол, а потом вот такие вещи происходят.

— Случайность…

— Не было никакой случайности, к этому все шло, — решительно заявил Колька. — Этот самый Марков ни дисциплины, вообще ничего не признавал, цедил сквозь губу, вечно ходил, задрав нос.

— Ну это обычное дело в подростковом возрасте, — вставила Катерина.

— А еще потом «крысятничает» у товарищей, на людей кидается. И до кучи вот эта история. Хотите сказать, все случайность?

— Я предположила, что не исключена случайность, основываясь на отсутствии сигналов из училища. Если имели место такие вопиющие нарушения правопорядка, то почему не сообщали в органы? — тут же парировала Введенская.