— Ведь пора бы уже понять, — вздохнула Катерина, — и ты, и я, мы видим только то, что на поверхности, а нам надо до сути докопаться. Ладно, не все сразу. Главное я уловила: ты сам личной неприязни к нему не испытывал, ссор и споров не по делу у вас не было.

— Да я-то тут при чем…

— Ты очень даже при чем. А теперь вернемся к тому моменту, когда ты увидел погибшую.

— Умерла, значит…

— Да, но сейчас не об этом.

— И об этом тоже! Кто-то же должен ответить.

Кончилось терпение у Катерины, и она напрямую рубанула:

— Если сейчас же не перестанешь валять дурака, то отвечать будешь ты.

— Это почему я-то?! — аж подскочил с койки Николай.

— На орудии убийства твои пальцы.

— Что, только мои?! Эти ножницы пол-учительской лапали! И Марков тоже!

— Ты Маркова оставь, — посоветовала Катерина, — нет Маркова, с него взять нечего. А ты вот живой и невредимый.

— Это что, моя вина?!

— …готовый кандидат на отсидку, — завершила она. — Коля, очнись! Ты не других обличай, а про себя подумай. Судимый, застуканный на месте преступления, на мосту — и это все видели. Некоторые утверждают, что это ты Маркова толкал. Понимаешь теперь?

Теперь он понял, да еще как.

— Все клевета и подлое вранье!

— Да я-то знаю. И все мы знаем, — заверила Сергеевна, — но хотя все мы считаем, что ты на это не способен, есть объективный момент, от которого отвертеться не получится.

— Да не трогал я его!

— Ты выдернул из раны ножницы. Вот как раз это видели все.

— И что же?!

— А то, что это спровоцировало усиленное кровотечение, — мягко объяснила она, — так что, даже если отмести всю клевету… а я знаю, что это клевета, будь уверен, причинение смерти по неосторожности пришить очень даже можно.

— Но ведь я не хотел…

— Так потому-то «по неосторожности», а не «умышленно». Ты разве не знал, что так делать нельзя?

— Да вроде бы… знал.

— А то, что нельзя хвататься за орудие убийства, знал?

— Да…

Катерина вздохнула:

— Я, Коля, пытаюсь донести до тебя мысль, что тебе бы сейчас молчать в тряпочку и молиться. Очень плохи твои дела. И думать тебе надо не о несправедливости жизни, а о том, что Юры Маркова нет, а ты есть и очень удобен для того, чтобы сделать тебя крайним. И твое «героическое» прошлое никто не забыл, и условный срок, и судимость. Ну и главное: товарищ лейтенант Яковлев любит подгонять решение под ответ.

— И что же мне делать?

— Быть искренним, послушным и очень осторожным.

— Но я вам все рассказал.

— И это очень хорошо.

— А вы не выяснили, куда он звонил, Юрка? Ну из учительской.

— Он и не звонил.

— Не может быть, я же видел, как он повесил трубку.

— Он, судя по данным с телефонного узла, ответил на звонок, который был сделан с уличного телефона.

— То есть кто-то позвонил в учительскую и случайно попал на Юрку?

— Возможно. И, между прочим, часто у вас так бывает, что учащиеся заходят в учительскую тогда, когда там никого нет?

— Нечасто.

— А часто ли пользуются телефонами в учительской?

— Вообще это запрещено.

— Припомни: когда он выходил из учительской, в руках у него ножниц не было?

— Да не разглядел я.