— Когда я такое начну вещать, сразу на Канатчикову звоните, — сказал в ответ Остапчук.

Катерина быстро перевела разговор на другую тему:

— Погодите. Я, Николай Николаевич, на всякий случай подключилась…

— Это к чему и куда? — насторожился капитан.

— На всякий случай, — повторила она, — просто созванивались с Борисом Ефимовичем Симаком, ну и к слову пришлось…

— Что пришлось к слову?

— Ну результаты вскрытия трупа Маркова пришли.

Остапчук крякнул, но ничего не сказал, Сорокин же покачал головой, и Катерина принялась оправдываться:

— Николай Николаевич, Яковлев все-таки муровский, свой. Он там, а мы здесь, случись что, вы не успеете на электричке, а ему только к руководству сбегать…

— Сергеевна!

— А что, права Сергеевна, — внезапно вступился за Катю Саныч, — а то он так и повадится за раскрываемостью к нам в район гонять.

Сорокин поднял руку, и Остапчук смолк.

— Катерина, сама все выложишь или клещами из тебя тянуть?

— Сама, сама. Вскрытие показало глубокие, необратимые изменения вследствие застарелого нарушения обмена веществ.

— И что это значит?

— Это значит, что у него был диабет.

— И что? Поясни ход мысли.

— Вам лучше переговорить с Борисом Ефимовичем, — предложила Катерина, — но бесспорно то, что диабет в запущенной стадии обязательно проявляется в поведении. Вопрос: почему этого никто не замечал?

— Да нет, замечали, — покачал головой Остапчук, — только трактовали неверно. Списывали на дурной характер, а оно вот что.

— Тогда второй вопрос, — продолжила Введенская, — почему медики ни в ДПР, ни в больнице не разглядели заболевания?

— Это вопросы для размышления или риторические, в воздух? — нетерпеливо спросил капитан. — Какие версии?

— Я пока не решаюсь…

— Так решайся! Ать-два на рабочее место! Поразмышляй и приходи, когда поймешь. Мне одного достаточно, который сам думать не умеет.

— Есть, — кивнула Введенская и ушла.

— А где этот, который не умеет? — поинтересовался Остапчук.

— Я его отослал в дэпээр, и он давно уже должен был вернуться. А вот где он по дороге завис — неизвестно.

Сержант черненько пошутил:

— Может, его там уже кокнули и сокрыли до времени. Нездоровое место эта «Родина», ты вспомни…

— Молчи Христа ради! — взмолился Сорокин.

— Молчу. Я, товарищ капитан, вот что вспомнил. И теперь понимаю, к чему Сергеевна… зараза, конечно, но не дура.

— Давай покороче!

— Если покороче, то у кума жена захворала этим сахарным. Хотя она и так была ведьма сварливая, а тут вообще нельзя было угадать, что она в данный момент отколет. Придешь к ним — она все на стол мечет, горилки выставит, гуся и еще сама посидит, а потом — фр-р-р и посуду об стену. Непредсказуемая женщина!

— Интересный рассказ. И чем он может объяснить мотивы убийства и грабежа?

Иван Саныч задумался, но тут в коридоре послышались шаги и разговоры. Кто-то пришел, и это был не Акимов.

Глава 8

Разозленная и обиженная, Катерина вернулась в свой кабинет, оборудованный у входа в отделение. Это «собачье» место выделили под детскую комнату милиции не просто так, а по настоянию вредного Сорокина.