– Нет у меня больше сил бороться, Аннализа. Все было бы проще, если бы я никогда не пыталась изменить свою жизнь.

– Ничего еще не потеряно. Мы тебе поможем, вот увидишь…

– Я уверена, что донна Стефания будет рада вложить средства в такое процветающее заведение, как у вас, – заверила ее Боккадоро. – Все будет как прежде, только сначала надо покончить с этой историей.

К Терезе, приободренной словами девушек, отчасти вернулась ее былая спесь. На мгновение ее лицо приобрело сварливое выражение, еще неделю назад так пугавшее пьяниц.

– Что вы хотите знать?

– Когда ты открыла трактир?

– Как раз двадцать восемь лет назад.

– Примерно в то время один молодой человек вынужден был поспешно уехать из Флоренции. Должно быть, он был замешан во что‑то очень серьезное. Нам надо его найти.

Тереза провела рукой по волосам и придала некое подобие порядка влажным от слез космам, которые прилипли к ее щекам.

– Скандал, отголоски которого дошли до наших дней? Верно, убийство? Хотя нет, этого мало. Должно быть, что‑то еще похлеще. Как выглядит этот твой молодчик?

– В том‑то и беда! Мы ничего не знаем об этом. Знаем только, что он называет себя Принцепс и переодевается в монашескую рясу.

– Монах, говоришь? Подожди, что‑то мне это напоминает… Пожалуй, я знаю только одну такую историю, но она случилась действительно очень давно. Юного доминиканца изгнали из города за то, что он спал с послушницей из соседнего монастыря.

– Это то, что надо! – взволнованно воскликнула Аннализа. – А больше ты об этом ничего не знаешь?

Тереза бессильно покачала головой.

– Пойду схожу за дядей, – решила девушка. – Может, он еще что‑то припомнит.

Вскоре она вернулась в сопровождении старого философа.

– Аннализа рассказала мне о монахе и монашке.

– Да, это было чуть больше двадцати пяти лет тому назад. Вы тогда уже жили здесь. Кумушки чесали языками несколько месяцев подряд!

– Да‑да, – подтвердил Фичино, – теперь я припоминаю… Ему удалось сбежать, когда братья девушки попытались сыграть с ним злую шутку. Правда, они хвастались, что лишили его мужского достоинства. Однако, по словам Боккадоро, все осталось при нем. К счастью, с тех пор как Чиччо бывает у нас не реже, чем в церкви, мы получаем куда более достоверные сведения.

Тереза не оценила шутку старика и не преминула отплатить ему той же монетой:

– Вы мне как‑то рассказывали, что с вами чуть не приключилась такая же беда. Нечего смеяться над бедным парнем!

– Какая память! Я и сам почти забыл об этом прискорбном случае.

Он тотчас же пожалел о сказанном, потому что Аннализа уставилась на него, широко раскрыв глаза от удивления.

– Что это за история? Почему ты мне о ней никогда не рассказывал?

– Тебе ни к чему всегда все знать… – пробормотал дядюшка. – Могут у меня быть какие‑то тайны? В те времена я был еще очень молод. И потом, в моем случае все вышло не из‑за монашки.

Он отмахнулся от племянницы, давая ей понять, что она неудачно выбрала время для расспросов.

– Если птенчику удалось улететь до того, как ему оторвали крылья, – продолжал он, – то его суженой судьба не улыбнулась. Когда он скрылся, братья его любовницы взломали ворота монастыря. Ее увели в поля и ослепили. Два дня она скиталась по округе, и когда ее нашли, была в плачевном состоянии…

– Она выжила?

– Не знаю. Во всяком случае, братьев судили и оправдали. Сочли, что они всего лишь старались восстановить семейную честь.