Боккадоро не ответила. Она потупила взгляд.

– Ты видела его лицо, да?

Девушка кивнула.

– Не совсем… Однажды мне удалось увидеть часть его лица. Это ему очень не понравилось. Он меня ударил и велел никогда больше на него не смотреть.

– Ты могла бы его узнать?

– Не знаю. Все произошло так быстро… Я только мельком видела его профиль.

– Это мог быть Савонарола? – спросила Аннализа.

– Нет, в этом я уверена. Я была на его проповедях. Это не он.

– Он сказал нам правду… – вздохнул Макиавелли. – По крайней мере, если бы он солгал, мы бы знали, кто виновник. Выходит, наше расследование совсем не продвинулось.

Фичино положил руку на плечо ученика.

– Наоборот, Боккадоро нам рассказала кое‑что очень важное. Этот монах – тот самый предатель, которого шпион Малатесты застал вместе с Сен‑Мало. Я поспрашиваю у друзей из гильдии купцов и узнаю, возвращался ли кто‑нибудь недавно из Африки. Сколько ему примерно лет, этому Принцепсу?

– Лет пятьдесят.

– Должно быть, из города он бежал совсем молодым. Если скандал действительно наделал столько шуму, как говорил Треви, понадобилось не меньше тридцати лет, чтобы люди забыли о нем. У наших сограждан в таких случаях долгая память.

– Если я правильно понял, нам надо откопать скандал, произошедший четверть века тому назад! Как вы думаете за это взяться?

– Не знаю, Никколо, в те годы я был слишком занят, чтобы интересоваться сплетнями. Надо порасспрашивать горожан. Однако я не знаю никого, кто бы…

– В таком случае, – вступил в разговор Веттори, – нам повезло: единственная женщина, которая может нам помочь, как раз ничем не занята!

16

– Да оставьте вы меня с этим трактиром!

Голос Терезы прогремел на весь дом. Она злобно покачала головой в знак отказа, готовая задать жару любому, кто снова будет ей докучать.

– Если вы только затем меня и звали, то можете ложиться спать прямо сейчас! Не хочу больше толковать об этом. Все в прошлом!

Макиавелли знал, что сладить с ней будет непросто. Когда он разыскал ее в шалаше, поставленном прямо посреди еще теплого пепелища, оставшегося от трактира, ему понадобилась вся его сила убеждения, чтобы заставить Терезу пойти с ним.

Теперь он старался ее урезонить:

– Но послушай, Тереза, ты нам нужна. Мы только хотим узнать, не приходилось ли тебе слышать об этом человеке. Все‑таки речь идет об убийстве!

– Ну и что? Да плевать я хотела на все, что творится в этом чертовом городе! Пусть всех жителей перережут одного за другим, мне это спать не помешает! Только оставьте меня в покое…

Голос несчастной сорвался. Она разрыдалась, ее грузное тело обмякло, и она опустилась на землю. Не в состоянии подняться, она так и замерла.

Кивком Аннализа велела друзьям выйти из комнаты. Все подчинились, кроме Боккадоро, которая опустилась на колени возле Терезы и взяла ее лицо в свои руки.

– Тебе лучше? – ласково спросила она.

– Да, немного.

– Мы понимаем, что твое положение не из легких, – сказала Аннализа, – и готовы тебе помочь.

Тереза уставилась в стену. В жизни ей выпало слишком много разочарований, чтобы она поддалась на уговоры подруги. Она была из тех, которых судьба вечно носит по океану слез. Она всегда боролась, но жизнь сломила ее. С последними клочьями дыма, поднявшимися над развалинами трактира, развеялись все ее силы. В глубине души она чувствовала себя сломленной и разоренной старухой.