– Мать честная, – пробормотал Патрик, не вставая с убогой циновки, служившей ему и постелью, и столом, и стулом, – и впрямь ты. Принесла же тебя нелегкая среди ночи! Или забыл, что нас затемно выгоняют на поля?

В голосе земляка Кевин услышал больше, чем простой упрек. Однако он только что пережил одну ссору и решил во что бы то ни стало избежать второй:

– Что то неладно, дружище?

Патрик тяжело вздохнул:

– Хуже некуда. Может, и правильно, что ты решил не ждать до утра. Слыхал про Джейка и Дугласа?

Кевин затаил дыхание:

– А что такое?

– Их повесили за побег! – Патрик подался вперед и горестно продолжал:

– Проезжал тут один торговец, рассказывал про императорский указ. Кабы ты был рядом, ты бы их удержал. Господи, как я только их не отговаривал! Они для виду кивали, а как настала ночь – их и след простыл. Кейок, старый пес, как почуял, что кто нибудь из наших ударится в бега. Расставил повсюду засады, вот ребята и попались. Тут их и вздернули, еще до рассвета.

Кевина больно ужалило в ногу какое то насекомое. Он его прихлопнул, вложив в этот удар всю свою горькую досаду. Пытаясь осмыслить услышанное, он спросил:

– Говоришь, вам рассказали про императорский указ? Это что за штука?

– Неужто не знаешь? – Патрик недоверчиво хмыкнул. – Как же так? Разгуливал по Священному Городу в компании с благородными – и все без толку?

– Сделай одолжение, объясни по человечески. – Кевин начал терять терпение. – Я действительно ничего не знаю.

Патрик поскреб болячку на колене:

– Похоже, ты не врешь. Да и то сказать, для этих недомерков что рабы, что скотина – все одно.

– Черт тебя раздери, Патрик! Если в этом указе говорится о рабах – рассказывай, не тяни.

– Ну, слушай. – Патрик провел рукой по лысине. – Когда маг мидкемиец – Миламбер его зовут – прямо на арене освободил рабов, ему это даром не прошло. Перво наперво вышвырнули его из Ассамблеи магов: дескать, плохо служил Империи, потому как он здесь чужой. Теперь, того и гляди, приговорят его к виселице. Император своей рукой написал указ: мол, ни один раб больше никогда не будет отпущен на свободу. А ты то наобещал нам с три короба, братишка. Эти бедолаги, Джейк и Дуглас, терпели сколько могли. У остальных тоже терпение на исходе. – Помолчав, он добавил:

– Знал бы ты, как ребят подкосила эта весть. Сдается мне, они и не надеялись отсюда вырваться. Просто искали смерти. Сколько лет мы все мечтали, что когда нибудь вернемся домой. Да видно, придется до скончания века…

Он не договорил. Кевин в молчании обдумывал случившееся. Патрик тоже погрузился в раздумье и вскоре вспомнил, что Кевина привело к нему отнюдь не известие о гибели земляков.

– Ты с ней разругался, – ни с того ни с сего буркнул он.

Кевин обреченно кивнул. Теперь ссора с Марой виделась ему в ином свете. Как же он не подумал, что у его возлюбленной не бывает капризов и истерик. Ну и глупец! Ведь она так же боялась потерять его, как и он сам страшился неизбежного расставания.

– Да, вроде того, – признался он. – Но это неважно. Как бы там ни было, нельзя терять надежду.

– Вот заладил! – вспылил Патрик. – Врата то опять непроходимы! Значит, нам не судьба вернуться на родину. Но здесь не останемся. Будем пробиваться в горы.

– Ни за что. – Кевин прихлопнул еще одного кровососа и попросил земляка потесниться. Тот нехотя освободил ему край циновки.

– Да, Бездна непроходима, это правда. – Колючая рогожа, заменявшая одеяло, саднила кожу не меньше, чем укусы насекомых. Комковатая, грязная циновка тоже не располагала к ночному отдыху.