– Стало быть, смерть вашего мужа оказалась весьма своевременной?

– Верно. – Китти разлила кофе по трем перламутровым кружкам. – Мужчины на работе любят, когда сахара побольше, правда? Для подкрепления сил?

– Мне совсем без сахара, спасибо.

Трой попросил два кусочка сахара и побольше молока.

Барнаби взял кружку и сделал глоток. Несмотря на всю затейливость итальянской кофеварки, кофе получился совершенно отвратительным. Еще хуже, чем у Джойс, а это о чем то да говорило. По какой то странной причине его это успокоило. Он хотел было возобновить беседу с того момента, на котором она прервалась, но Китти сделала это за него:

– А когда вы найдете того, кто провернул это грязное дельце, я пойду и лично его поблагодарю.

Китти пила кофе и посматривала на Барнаби из за ободка своей кружки. Ее взгляд был таким дерзким, что он с удивлением подумал, понимает ли она вообще, насколько рискованно ее положение. Он посмотрел на нее таким взглядом, по сравнению с которым погода на улице показалась бы совсем летней.

– Вы с нами очень искренни. Китти. И ваше упорное нежелание изображать горе, которого вы не чувствуете, делает вам честь. Но если вы намереваетесь защищать убийцу вашего мужа, так как считаете, что мир от этого только выиграл, советую подумать как следует. Иначе вас ожидают очень серьезные неприятности.

– У меня и в мыслях нет ничего подобного, Том, – рассудительно сказала Китти и затушила сигарету о плиту. – Честно.

– Мы это запомним. А пока возвратимся к Розе. Она попросила у вас ребенка, вы расхохотались. Что было потом?

– Произошло нечто странное. Из той двери ужасно дуло, – она кивнула в сторону прихожей, – а я была в одном пеньюаре, и меня зазнобило, поэтому я пошла ее закрыть. А когда я вернулась, Роза пялилась на меня, как ненормальная, – глаза у нее просто вылезали из орбит. Потом затряслась. Она выглядела, как будто у нее вот вот случится удар. Поэтому я решила принести ей воды… Я не знала, что делать… Ведь подобные вещи не каждый день случаются, правда? Я направилась к раковине, стало быть, мне было нужно пересечь кухню, и оказалась прямо перед Розой, когда она на меня кинулась. Я вскрикнула, начала визжать… и она убежала…

– Минуточку. Это случилось в тот момент, когда сержант Трой начал барабанить в дверь?

– Его фамилия Трой? Как романтично. Нет, как ни странно – она убежала в ту самую секунду, как я начала кричать. Раньше, чем мы вообще услышали, что вы здесь.

– Судя по вашим словам, она не пыталась нанести вам серьезные увечья.

– Хорошая позиция для блюстителей порядка, надо сказать. Я подам на нее в суд за оскорбление действием.

– Пожалуйста, дело ваше.

– И все таки, почему вы здесь? Я так переволновалась, что даже не спросила.

– Мы продолжаем расследование, Китти.

– Ну, Том, – она очаровательно улыбнулась. – Вы серьезно? Я думала, такое только в фильмах. – Девушка подошла к заваленному всякой всячиной сосновому столу и выдвинула два стула с круглыми спинками. – Тогда припаркуйтесь, если уж остановились.

Полицейские сели за стол, и Китти тоже. Она придвинулась поближе к Трою, и он понял, что она еще не принимала ванну. Она источала теплый, интимный, немного дразнящий аромат – благоухание ночных утех.

– Для начала я бы хотел спросить вас, Китти, – продолжал старший инспектор, – не замечали ли вы в течение нескольких недель перед смертью вашего мужа что нибудь такое, что могло бы оказаться полезным для нас?

– Какое «такое»?

– Говорил ли он о каких нибудь планах? Каких нибудь особенных трудностях? Проблемах в отношениях с кем нибудь?

– У Эсслина не было отношений ни с кем.