В гардеробной Эсслина и остальных комнатах также ничего не обнаружилось. Когда они готовились уезжать, Китти в черном спортивном костюме крутила педали велотренажера. Она вышла в прихожую проводить их. Девушка распустила волосы, и они, будто светлая парча, ниспадали ей на плечи.

– Прекрасный дом, – сказал Трой с дружелюбной улыбкой, как будто бы делая вклад в банк с расчетом на будущее.

– Чересчур большой для маленькой меня, – ответила Китти, открывая входную дверь. – Завтра я выставляю его на продажу.

– Для начала следует убедиться, что он действительно принадлежит вам, – сказал Барнаби.

– Что вы имеете в виду? Все переходит ко мне как к ближайшему родственнику.

– Широко распространенное заблуждение, Китти. – Взглянув на ее внезапно застывшее лицо, Барнаби сочувственно похлопал ее по руке. – Уверен, Эсслин оформил все должным образом, но я бы на вашем месте заглянул к поверенному.

Он вышел, и сержант хотел было двинуться за ним, когда Китти ухватила его за рукав.

– Забавно, что ваша фамилия Трой, да?

– Почему, миссис Кармайкл? – Даже сквозь толстую ткань он почувствовал тепло ее пальцев.

– Потому что «Трой» похоже на «Трою». А мое второе имя – Елена, – ответила она с лукавой улыбкой.

– Постойте! Постойте!

Барнаби остановил Колина на первых же словах, попросил чаю и говорил об отвлеченных предметах, пока не принесли чашки. Потом молча смотрел, как Колин энергичными движениями размешивает три кусочка сахара, и только затем придвинул к себе блокнот и карандаш.

– Чай нормальный?

– Да, спасибо.

Дожидаясь старшего инспектора, Колин сосредоточенно и напряженно думал, как будет сознаваться в своей виновности. Такой спокойный прием его несколько смутил.

– Чего вы ожидали, Колин? – спросил Барнаби. – Что я закую вас в кандалы?

Колин Смай потупился. И в глубине души почувствовал внезапную тревогу, поняв, что его мысли так легко прочесть. Он изо всех сил попытался успокоиться. Напустить на себя непроницаемый вид.

– Конечно, нет, – он нервно сглотнул. – Я знал, что мне предложат чаю. Я часто видел это по телевизору.

– Ну да. До выхода «Автомобилей Z»  всех держали на хлебе и воде.

Колин почувствовал, что должен засмеяться или, по крайней мере, улыбнуться. Наступила долгая пауза. Чего они ждут? Колин нервно прочистил горло и отхлебнул чаю. Вот как они ломают людей. Испытание тишиной. Но зачем его ломать? Разве он не явился с повинной? Почему бы ему не сказать все начистоту? Колин больше не мог молчать:

– Эти мысли не давали мне покоя, Том.

– По поводу бритвы?

– Я чувствовал, что не смогу… эм м… жить в ладу с самим собой, поэтому… я пришел сознаться…

– Понятно. – Барнаби серьезно кивнул, но, как заметил Колин, ничего не записал у себя в блокноте. – И почему вы это сделали?

– Почему?

– Полагаю, такой вопрос вполне логичен?

– Да, конечно. – В голове у Колина заметались мысли: «Почему? Боже! Какой же я дурак! Надо было придумать мотив заранее».