– А как насчет изменений в его каждодневном распорядке?

– Ну… в субботу утром он заскочил на работу. Сказал, что у него кое какой должок в конторе… и да! Да, его костюм. Он принес домой свой костюм. Не припомню, чтобы он делал так раньше.

– Он не сказал зачем?

– Не хотел рисковать и оставлять его в гардеробной. Он просто любовался самим собой в этом костюме. Конечно, по пьесе он сначала появляется в мерзкой старой шали и халате, но потом сбрасывает их и предстает во всем великолепии, будто царица Савская, и мы все должны охать и ахать. Он целую субботу проскакал перед зеркалом. Потом сказал: «Какой получится ку… куде…» Что то такое, в общем…

– Coup de théâtre.

– Точно. A что это?

– Впечатляющий театральный эффект.

– Это ему сполна удалось, – хихикнула Китти, потом заметила взгляд Барнаби и покраснела. – Извините, Том. Плохая шутка. Извините.

– Могу ли я расспросить вас поподробнее, Китти? Это может оказаться важным. Вы не помните точно, что он сказал?

– Именно это и сказал.

– «Какой получится coup de théâtre»?

– Да.

– Вы уверены, что он имел в виду свое преображение в первом действии?

– Так ведь о нем он и говорил перед этим.

Барнаби внимательно посмотрел на Китти.

– Ваш муж кое что сказал перед смертью.

Никакого проблеска страха. Никакой искры тревоги. Лишь обыкновенное удивление.

«Приехали, – подумал старший инспектор. – И это называется главная подозреваемая».

– И что он сказал?

– Мой сержант расслышал слово: «Спятил». Что это значит, по вашему?

Китти покачала головой.

– Не считая… – под ободряющим взглядом Барнаби она запнулась. – Ну… значит, кто то рехнулся. Иными словами, спятил. И пострадал из за этого Эсслин.

– Возможно, это связано с его пресловутым coup de théâtre?

– Нет, то было в начале пьесы. А это – в самом конце.

«Соображает», – подумал Трой и нахмурился, когда она взяла еще одну сигарету и закурила. Перехватив его жадный взгляд, она протянула пачку.

– При исполнении не курю, миссис Кармайкл, спасибо.

– Ничего себе. Я думала, нельзя только крепкий алкоголь и… э э… что еще?

– У меня при себе ордер на обыск. – Барнаби резко поднялся. – Прежде чем уйти, я бы хотел осмотреть вещи Эсслина. Особенно меня интересуют переписка и личные бумаги.

– Валяйте. А я пока накину на себя что нибудь поприличнее.

Они проследовали за ней в прихожую, и она кивнула на дверь слева.

– Там его кабинет. Увидимся через пару минут.

Трой пронаблюдал, как ее длинные загорелые ноги скрылись наверху лестницы, устланной толстым ковром. Он подумал, что она похожа на соблазнительную молодую рабыню из какой нибудь телевизионной комедии о Древнем Риме. Где девицы скачут повсюду в коротеньких сорочках, а мужчины носят шлемы с похожими на щетки гребнями. Он не отказался бы побегать за ней по Форуму.

– Даже не думайте, Гевин.

– После семи я свободен, сэр. Мог бы что нибудь разузнать.

– Единственное, что вы можете разузнать, – это как лишиться повышения. Идемте, займемся делом.

Они вошли в небольшую комнату, интерьер которой состоял из письменного стола на двух тумбах, книжных полок и пары кресел.

– Что мы ищем? – спросил Трой.

– Что нибудь. Что угодно. Особенно личное.

Ни один из ящиков письменного стола не был заперт, но их содержимое оказалось скудным и малоинтересным.