Лайф улыбнулся и понимающе кивнул.

– Один за всех, и все за одного.

– Они моя семья. – Джони обняла сидящих рядом Лиз и Мэгги.

– Девочки, а помните, как мы поехали на экскурсию с ночевкой? Ну, когда нас поселили в разных комнатах? После отбоя, прихватив спальные мешки, мы украдкой пробрались в лодочный ангар, где и провели остаток ночи.

– И все было бы хорошо, если бы Джони не взбрело в голову покататься на лодке под красивым звездным небом. Тут-то нас и застукала охрана, – разоткровенничалась Хелена.

– Джони – известная смутьянка. Всегда нас с панталыку сбивает. Джони, помнишь, как ты взяла нас «на слабо», предложив спереть DVD-диск из «Блокбастера»? Еле оторвались тогда от кассира, который выбежал за нами на улицу. – Лиз широко улыбнулась.

Мэгги тоже решила поделиться:

– А я часто вспоминаю пьяную вечеринку в шахте, когда домой мы вернулись в сопровождении полицейских. Тоже твоих рук дело, Джони. Но месяц под домашним арестом – ничто по сравнению с тем кайфом, который мы испытали, отплясывая в гулкой шахте, когда все тело резонировало в такт музыке.

У Джони был особый талант. Рядом с ней вкус жизни ощущался особенно остро. Когда Мэгги выходила замуж за Эйдана, Джони, как и положено, преподнесла им свадебный подарок. А потом отвела Мэгги в сторону и тайком сунула ей в руку отдельный сверток, прошептав: «А это лично для тебя». Позже, когда гости разошлись, Мэгги разорвала упаковку и обнаружила внутри шикарный набор кистей и акриловых красок, к которому прилагалась записка: «Оставайся собой. Оставайся творцом». Жаркая волна стыда накрыла Мэгги, когда она подумала о непочатых тюбиках, которые до сих пор ждали своего звездного часа, похороненные под ворохом одежды в шкафу. Мэгги быстро отогнала непрошеную мысль, решив, что сейчас не время для самобичевания.

– Сколько вы всего вместе пережили! – искренне восхитился Лайф.

Взглянув на их дружбу глазами Лайфа, Мэгги вдруг наполнилась светом и легкостью. Вчетвером они прошли через взлеты и падения, неудачные романы, рождение детей, утрату родителей и на всем пути неустанно поддерживали друг друга. Совместный отпуск был не просто возможностью поваляться на солнце или провести время на свежем воздухе. Встречи с подругами стали для Мэгги встречами с собой прежней, которая, несмотря на все тяготы взрослой жизни, еще пряталась где-то внутри и только в присутствии подруг вырывалась на свободу.

– В Норвегии первый раз? – спросил Лайф.

Подруги кивнули.

– Вы влюбитесь в горы, вот увидите. Они меняют людей. В экстремальных условиях проявляется истинная человеческая натура.

– И давно вы здесь живете? – поинтересовалась Хелена.

– Всю жизнь. Приют построил еще мой дед. После его смерти следующие двадцать пять лет приютом управляли мои родители. Отец умер три года назад, и здоровье мамы сильно пошатнулось. Она перестала справляться с делами, и эстафету пришлось принять мне. В прошлом году мы сделали ремонт, впервые за последние полвека.

– Место шикарное. – сказала Хелена. – Вам удалось почти невозможное – сохранить атмосферу традиционного жилища и привнести в нее за счет пристройки из стекла размах и свежую ноту.

– Спасибо. – Комплимент заставил Лайфа покраснеть.

– Интересно, когда тебе достается такое наследство, оно не превращается в тяжелую ношу? – неожиданно поинтересовалась Мэгги. – Будто тебя против воли привязали?

Лайф помотал головой.

– Для меня это место – все.