Лайф помотал головой.

– Для меня это место – все. Горы, озеро, снежные зимы, жаркое лето. Другого мне не надо.

В его словах было столько искренности, что Мэгги оставалось лишь улыбнуться и поднять бокал.

– За вас и ваш приют!

Лайф легонько стукнул своей бутылкой о бокал.

Неожиданно дверь распахнулась, и в столовую ввалился давно не бритый молодой человек лет двадцати пяти. За плечами висел видавший виды рюкзак, из-под оранжевой шапки-бини торчали темные завитки, закрывавшие лоб. На шее красовалась черная татуировка.

Барменша застыла как соляной столп, открыв от удивления рот.

Девушки в дальнем углу бара замерли с бокалами в руках и перешли на шепот.

Лайф, чей взор был прикован к гостю, не шелохнулся.

Развязной походкой, широко размахивая руками, молодой мужчина пересек комнату. Грозно выпятив челюсть, он с вызовом оглядел присутствующих, словно вопрошая: Чего уставились?

– Это кто? – прошептала Мэгги, чувствуя, как задрожал от напряжения воздух в комнате.

– Мой брат, – произнес Лайф и резко встал, чуть не опрокинув стол. Напитки расплескались.

Мужчина заметил Лайфа и остановился как вкопанный. Несколько мгновений они не отводили друг от друга взгляд.

Присутствующие затаили дыхание, а певец не осмелился начать новую песню.

Потом брат Лайфа сказал что-то по-норвежски, раскинул руки для объятий и с улыбкой шагнул навстречу.

После секундного замешательства Лайф сделал то же самое и обнял брата, радостно воскликнув:

– Эрик!

Он радушно похлопал брата по спине, но от Мэгги не ускользнул взгляд Лайфа, тайком брошенный на сидящих за угловым столиком Бьорна и Брит.

Бокал в руке Брит задрожал. Бьорн побелевшими пальцами вцепился в подлокотники. Старики смотрели на Эрика так, словно узрели дьявола во плоти.

Глава 13. Хелена

Появление Эрика вызвало замешательство. Гости, обмениваясь выразительными взглядами, перешли на шепот, говорили, наклонившись к уху собеседника. Однако вскоре вновь заиграла музыка, гитарист включил усилитель, и вечеринка забурлила с новой силой.

Мэгги вскочила и начала пробираться к сцене. Хелена и забыла, какой душкой может быть Мэгги после нескольких бокалов. Ее просто распирало от любви к окружающим и всему миру.

– Что она делает? – с тревогой в голосе спросила Лиз.

Мэгги, стоя на цыпочках, что-то прошептала на ухо музыканту, обернулась и с сияющим видом показала рукой на их стол.

Хелена толкнула Джони локтем в бок.

– Кажется, чей-то отпуск закончился.

Мэгги, улыбаясь во весь рот и махая рукой, приглашала Джони на сцену.

– О боги, – простонала Джони, беззвучно умоляя подругу остановиться.

Но певец уже склонился над микрофоном, чтобы торжественно возвестить на английском:

– Дамы и господа, на нашей вечеринке присутствует особенный гость…

Несколько пар глаз в то же мгновение устремились на подруг.

Лиз, с сигаретой за ухом, наклонилась вперед так близко, что их с Джони носы почти соприкоснулись, ударила по столу сначала одной ладонью, потом – второй и с широкой улыбкой на лице начала отстукивать ритм и скандировать:

– Джони Голд! Джони Голд!

Хелена подхватила ритм, стуча кольцами о край стола и заставляя подпрыгивать фужеры. Присоединились и другие голоса.

– Джони Голд! Джони Голд! Джони Голд!

Скоро все взоры были устремлены на их столик. Лиз встала и протянула подруге руку.

Джони опустошила бокал шампанского и под восторженные возгласы гостей позволила отвести себя к импровизированной сцене. Мэгги стояла в первом ряду и радостно аплодировала.