— Ваши документы. Можно? — Спросил Белоус, медленно приближаясь к Курбану.

— Конечно-конечно! Они у меня в кармане! Разрешите, я достану?

— Давай.

Курбан потянулся к карману своего драного ватника, деликатно достал и протянул Ване скомканную бумажку.

Пограничник, повесив автомат на грудь, принялся ее разворачивать, потом читать.

— Справка из сельсовета, — пробурчал Ваня, — так. Маджидов Курбан Айратович… Тысяча девятьсот двадцать пятого года рождения. Регистрация…

Ваня пробурчал что-то себе под нос, потом поискал еще что-то глазами. Заключил:

— Справка у вас просроченная, товарищ Маджидов.

— Знаю, знаю, сынок, — рассмеялся старик несмело, — новую мне получать без надобности. А эту я всегда с собой ношу в кармане, как раз на такой вот случай.

Погранцы переглянулись. Я сказал:

— А чего ж вы, товарищ Маджидов, так далеко забрались? Да еще и за систему? Как сюда проникли?

— Ну…

Старик уставился на меня, и глаза его странно блеснули. Я быстро понял, что он узнал меня, но только сделал вид, что видимся мы с ним в первый раз. Видать, решил так меня подкупить. Мол, я тебе услужил, а теперь ты мне услужи. Ну уж нет. С нарушителями у нас разговор короткий.

— Тропка тут одна есть… Козья… — пробурчал он несмело. — Я по ней далеко не захожу, а тут потерял Сауле из виду. Испугался. Ну и забрел, куда не следует. Случайно…

— Случайно? — Я вопросительно приподнял бровь.

— Случайно, сынок.

— А это ваше? — Я показал Курбану мертвого голубя.

— Это голубь, дикий. — Разулыбался он добродушно. — Наверно, Сауле поохотилась.

— Дикий, значит, — сузил я глаза холодно, — Алим?

— М-м-м?

— Раз ты с ним знаком, скажи, держит он голубей?

Алим, явно симпатизировавшей Курбану, опустил взгляд в землю, буркнул:

— Держит.

— Только для красоты. Декоративных, — поспешил оправдаться старик.

— Где декоративные, там и почтовые, — мрачно заметил Ваня.

— Я деда Курбана хорошо знаю, — не сдавался Алим, — он хороший. Чего всю заставу по пустяку полошить? Ну зашел не туда. Ну с кем не бывает? Ваня, давай его отпустим?

Ваня нахмурил брови. Как-то нерешительно отвел глаза.

— Алим, ты на пушту читаешь? — Оторвав взгляд от записки, спросил я.

— Плохо. Говорю лучше.

— Сможешь разобрать, что тут?

Я передал записку Алиму, тот уставился в нее. Помрачнел.

— Последнее слово разобрать не могу. Но сначала идет время и место, — заключил он разочарованно.

— Надо задерживать, — холодно проговорил я, заглянув Курбану в глаза.

— Так, — Ваня вынул из подсумка концы шнура, — гражданин Маджидов, вы задержаны. Уткин, доложить на заставу.

* * *

Московский пограничный отряд. Несколько дней спустя

— Выдал, значит, — пробурчал Шарипов, мрачно всматриваясь в собственноручно подготовленный рапорт, — вот сукины дети. Вон какую заразу закинули к нам, в Союз.

— Точно сказать не могу, — вздохнул задумчиво Сорокин, — но майор обмолвился, будто на кассете записаны секретные радиочастоты связи всех оборонных объектов азиатской части страны. Хитро-хитро…

После того как несколько дней назад в отряд позвонил Таран и сообщил о задержании местного, занимавшегося подозрительными делами, Шарипов немедленно выехал, чтобы забрать нарушителя.

Им оказался Курбан Маджидов — колхозный водитель. Старик раскололся достаточно быстро, стоило только Сорокину поднажать на него.