– Да не кипятись ты, Марго, Олег абсолютно прав, – одернула подругу Быстрова. – Думаю, что он просто не хочет обнаружить нас со свастиками на лбу или еще где.

– Ты что с ума сошла? – испуганно дернулась Маргоша, и чашечка снова жалобно звякнула. – Думаешь, все действительно так страшно? И вправду тут действует маньяк? Или секта?

– Пока ничего не знаю, – задумчиво произнесла Яна, беря в руки зеленую тетрадку и осторожно открывая ее.

Итак, дневник принадлежал какой-то Берте. Кто она такая, откуда родом и сколько ей лет, Яна пока понять не могла. Просто стала читать все подряд, удобно устроившись в кресле и прикрыв мерзнувшие ноги пледом.

Маргоша, которой очень хотелось узнать, что написано в дневнике, робко попросила Яну почитать вслух. И примерно около часа Быстрова скороговоркой озвучивала довольно пространные разглагольствования неизвестной им Берты о предмете своей любви – Рудольфе.

Капли унылого осеннего дождя, равномерно ударяющие по карнизу, представляли своеобразный аккомпанемент голосу Яны. В комнате было тихо, прохладно, и сон кружил над сыщицами, заботливой рукой поправляя на них пледы и удивляясь, как до сих пор они еще бодрствуют.

Временами, когда зевота буквально раздирала им челюсти, Яне и Маргоше казалось, что они без спроса влезли в чужую жизнь и нужно, пока не поздно, остановиться, выспаться, а потом вернуть дневник Марине Малиновой. Но что-то, может быть интуиция, а может быть, серый дождь за окном, подчеркивавший скучнейшее пребывание под домашним арестом, заставлял Яну перелистывать одну пожелтевшую от времени страничку за другой.

Время шло. Дождь все не переставал. И Берта голосом Яны Быстровой доверчиво рассказывала своему дневнику о том, как сильно она полюбила, как страдает, как иногда жалеет о том, что не послушалась голоса разума и попала в водоворот пьянящих и непредсказуемых событий.

– Стоп! – неожиданно Яна захлопнула зеленую тетрадочку и уставилась немигающим взором на удивленную Маргошу, которая начала уже было задремывать под монотонное бормотание подруги и даже пару раз сладко всхрапнула.

Яна вдруг выскочила из кресла и опрометью понеслась в спальню, что-то бормоча себе под нос.

– Куда ты, ненормальная? – ворчливо поинтересовалась Маргоша, не рискнув даже пошевельнуться, чтобы не спугнуть дрему.

Буквально через минуту Яна снова взгромоздилась на кресло, накрылась пледом. Но теперь у нее в руках был какой-то бежевый пакет.

– Погоди-ка, погоди-ка, – словно сама себя уговаривала она, – сейчас мы все проверим. – Она вынула из пакета небольшую пачку листов формата А4, жадно стала пролистывать ее и потом радостно воскликнула:

– Ну вот! Так я и подумала! Точно! Маргоша, я молодец!

– Да что ты нашла там? Объяснить по-человечески можешь? – возмущенно заерзала на диване Пучкова.

– А вот что! – глаза Быстровой сверкали. И куда делись маска безразличия, монотонный голос и сонливость? Перед Маргошей в кресле сидел настоящий терьер, который только что взял лисий след и рвет поводок из руки хозяина.

– Говорила же я тебе, что меня что-то настораживало в этой последней рукописи Заволжского!

– Ну и что это было? Говори, не тяни резину! – Марго проявляла все признаки беспокойства.

– Вот если бы ты читала рукопись вместе со мной, – Яна не смогла не уколоть пристыженную Пучкову, – а не смотрела вместо этого на ночь фильмы о вампирах, то ты бы помнила, что главную героиню неоконченного романа Заволжского зовут Бертида! Бертида, понимаешь? – и, видя, что Маргоша совершенно не понимает, Яна продолжила ехидным тоном, – дневник, который мы с тобой читаем, ведется от имени некой Берты.