– Какой такой ключ? – окончательно проснулась Маргоша.

– Наверняка, в этом заключается ключ к разгадке этих убийств! – рявкнула Яна, чрезвычайно довольная собой.

– Ну, ты, мать, и хватила! – разочарованно протянула Маргоша. – Я-то думала! Подумаешь, что имена почти что одинаковые… Ну и что, а если бы были Елена и Алена, что, тоже бы сразу стало ясно, кто убийца? Ха-ха, просто смешно. – И Маргоша поплотнее подоткнула плед вокруг себя.

– Ну, дорогуша, не скажи, не скажи, – обиделась Яна. – Такие имена, как Бертида, на каждом шагу не встречаются… Кстати, Берта – одно из разновидностей этого имени. Между прочим, переводится как «блестящая». Блестящая, блестящая, – где-то я уже слышала это слово.

– Да ансамбль женский есть такой, «Блестящие» называется, – со смехом подсказала Маргоша. Сон окончательно покинул ее, и теперь она решила отдать все оставшиеся силы чаепитию. Поэтому сползла с дивана и направилась в кухню, бормоча на ходу припев известной песенки: «А я все летала… Но я так и знала…»

– Нет, – обиженно куснула себя за губу Яна, – я уже слышала это слово, совсем недавно, где же это было? Ну что за память у меня? Блестящая, блестеть. Ой, что-то совсем близко. Кто-то недавно произносил эти слова. О-ппа! Марго! – властный голос Быстровой нагнал Маргошу около кухонной столешницы, и на пол упала маленькая чайная ложечка.

– О, господи! – тяжело вздохнула Маргоша, – ну чего ты там все время орешь? Только пугаешь. Давай, приходи на кухню, попьем чайку, все равно ты поспать не дала.

– Да как ты не понимаешь, Маргарита! – Пучкова вздрогнула. В очень редких случаях Яна называла ее имя полностью. Значит, дело серьезное. И Маргоша навострила уши.

– Понимаешь, я, кажется, вспомнила, где я могла слышать о чем-то блестящем совсем недавно.

Марго вопросительно уставилась на Яну.

– Нам с тобой об этом говорила Зоя Антоновна в день своей смерти! – выпалила Яна.

– А я что-то не помню, – удивленно проговорила Маргоша.

– Ну, как же! – возмутилась Яна. – Помнишь, она рассказывала, как мимо нее пролетела Маринка из двадцать второй квартиры – вся расфуфыренная!

– А, это…

– Да, так она еще тогда добавила, что на Маринке было какое-то странно-блестящее платье, золотистое, все переливающееся.

– Ну и что с того? Причем здесь Берта?

– Ну, я подумала, – смутилась Яна, – что, может быть, Берта, блестящая, платье, все это как-то связано между собой. Все-таки дневник Берты мы нашли у Марины!

– Ну, это для меня слишком сложно, – надулась Пучкова. – Все это очень натянутые выводы. Ничего не объясняющие. Думаю, что Соловьев нас пошлет с ними куда подальше.

– Поэтому мы и должны все сами проверить, – уверенно заявила Быстрова.

– А как? Ты что собираешься улизнуть из-под «домашнего ареста» и начать спрашивать Марину из двадцать второй квартиры о том, что такая Берта? Или почему она неслась к Заволжскому в блестящем платье в день убийства? А если она и вправду убила его? Ты вообще соображаешь, чем может окончиться наш несанкционированный визит к ней? – Пучкова возмущенно зашмыгала носом. – Нет, лично на меня не рассчитывай в этом деле, я еще последнего ума не лишилась. К тому же у меня нет ни малейшего желания злить Олега.