– И что это за «тайный пикник», на который Рудольф собирался увезти Берту? Давай, читай дальше скорее! – Маргоша нетерпеливо забарабанила пальцами по столу.

***

Из дневника Берты

15 июля 1955 года

Дни пролетают, словно ласточки перед дождем… С утра я помогаю бабушке ухаживать за садом, но делаю это механически. Все мои мысли заняты лишь моей любовью, а руки подстригают, капают, выщипывают, поливают…

… Главное, что вечером за мной опять заедет мой Рудольф – и мы поедем на дальний берег рек, где вода подходит близко-близко к берегу, словно срастается с песком… И песочный берег там, словно на море – гладкий, рассыпчатый, и влажно-холодный… Потому что мы там появляемся лишь по вечерам…

Туда приезжают несколько наших из поселка, в основном ребята. Из девчонок лишь только я и Джулька. Но мы не боимся, что нас обидит кто-то. Во-первых, мы со своими кавалерами, а во-вторых, мы же всех там знаем… Когда в свете луны и костра плывешь по водной глади, то кажешься себе самой сказочной русалкой, словно вместо ног у тебя огромный хвост, а вместо рук – плавники… И так хорошо в воде, что и выходить не хочется даже на берег… Но ребята уже зовут: шашлыки готовы. И мы едим, обжигаясь, прямо с шампуров вкусные куски мяса, запиваем красным холодным вином и глаза наши блестят… От счастья, от радости жить…

Я наконец-то уговорила Джульку дать и мне попробовать сигарету. Она сначала отшучивалась, а потом вдруг поглядела на меня внимательно и сказала: на, только не слишком затягивайся, а то закашляешься…

Я так и сделала… Легкие тут же сдавило сильной рукой… Воздух не проходил в них… На глазах выступили слезы, и я зашлась в беззвучном кашле.

– Ну, Джуля, какого черта, – как сквозь сон, услышала я голос Рудольфа, – зачем ты Берту подсаживаешь? Она же ничего не смыслит…

Я хотела было обидеться на него, но вдруг рассмеялась. Почему-то мне захотелось вновь попробовать затянуться сигаретой хотя бы для того, чтобы дать понять всем, что я не малявка какая-нибудь, а уже взрослый человек, между прочим, женщина!!! После второй затяжки я кашлянула лишь чуть-чуть, а потом меня разобрал смех. Почему-то мне стало так смешно, что не было сил не смеяться. Как будто я знала что-то такое, о чем они все и не догадывались даже, а самое главное, я все время пыталась вспомнить что-то очень веселое, но никак не могла это сделать…

Смех буквально распирал меня. Увидев, что остальные, глядя на меня, тоже начинают улыбаться, я уже не могла больше сдерживаться и захохотала во все горло. Я хохотала и хохотала… И лишь спустя какое-то время поняла, что давно уже не хочу смеяться, но все продолжаю хохотать.

Я растерялась и попыталась сказать о своих страхах Рудольфу. Но у меня вышло нечто вроде: «Ру..-ха-ха… я что-то… ха-ха-ха.. сделай…ха-ха-ха-ха-ха…» Все сначала смеялись вместе со мной, а потом Рудольф подошел ко мне и ударил меня по щеке. Я испугалась и заплакала. Он обнял меня и сказал, что я «поймала хи-хи», поэтому меня нужно было вывести из этого состояния, иначе истерика бы долго еще не закончилась. Поцеловал. Я была слишком удивлена и напугана случившимся со мной, чтобы долго обижаться на любимого…

Скоро мы поехали домой. Пробежав мимо бабушки со словами «съела что-то нехорошее», я опрометью кинулась в туалет. Меня долго рвало, слезы катились по моим щекам… Наконец я пришла в себя и невероятно бледная (увидев свое отражение в зеркале, я даже испугалась), тихо прокралась в свою комнату, отказалась от чая, предложенного мне бабушкой и тут же уснула…

***

– Ты поняла, что за «хи-хи» поймала глупая Берта? – спросила Маргоша, помешивая ложечкой свежезаваренный чай.