На возвышенности перед экраном (я тут же окрестил её «сценой») стояли в ряд десять одинаковых предметов, похожих на положенные набок небольшие автоклавы. Перед сценой располагалось шесть или семь рядов кресел с пультами и экранами дисплеев. В настоящий момент в лаборатории находилось только два человека - мужчина и женщина. Они вежливо поприветствовали меня, но не проявили к моей персоне чересчур обострённого внимания. Это были не праздные зеваки, а увлечённые своей работой люди.

    Колин двинулся по проходу между рядами кресел к «сцене». Я последовал за ним.

    -  Сбор экспериментальных данных уже закончен, - говорил он на ходу, видимо, объясняя мне причину малолюдности лаборатории. - Сейчас производятся лишь контрольные опыты, которые ещё ни разу не обнаружили отклонений от полученной закономерности. - Колин остановился перед «сценой» и указал на «автоклавы». Мы называем это ящиками Шрёдингера. Вернее, большими ящиками Шрёдингера, так как внутри каждого находится ещё и малый ящик Шрёдингера. Проверь, сможешь ли ты заглянуть внутрь.

    -  Не могу, - спустя секунду ответил я. - Автоклавы… то есть, ящики защищены сильными чарами. Я не могу заглянуть внутрь, не разрушив их.

    Я не боялся озадачить своими словами сотрудников Колина, поскольку мы с ним говорили по-валлийски.

    -  Это очень важный момент в мысленном эксперименте Шрёдингера, - сказал Колин. - В классическом, хрестоматийном варианте он выглядит следующим образом: берётся герметичный ящик, куда помещается микроскопическое количество радиоактивного вещества, счётчик и ампула с цианистым калием. Туда же сажают кошку, и ящик закрывается. Количество радиоактивного вещества насколько мало, что в среднем распад хотя бы одного атома случается за довольно длительный промежуток времени. Когда счётчик фиксирует распад атома, срабатывает специальных механизм, ампула с цианистым калием разбивается, и кошка умирает. Смерть кошки, согласись, это макрособытие, но оно порождено микрособытием - распадом атома, поэтому должно подчиняться волновым законам квантовой механики. Следовательно, пока мы не открыли ящик и не посмотрели, жива кошка или нет, её состояние описывается волновой функцией, частично состоящей из живой кошки, а частично из мёртвой. То есть, в данный момент во всех десяти ящиках кошки не живы и не мёртвы, а так сказать, живо-мертвы.

    -  Но это же бред! - возразил я. - Кошка не атомное ядро, она может быть или живой, или мёртвой.

    Колин кивнул:

    -  В том-то и дело. На этом примере Шрёдингер, один из создателей квантовой теории, демонстрировал её парадоксальность. Наш эксперимент технически более сложен, предложенного Шрёдингером, но максимально приближён к нему идейно. Мы обеспечиваем надёжную изоляцию кошек от внешнего мира: большой ящик защищён мощным силовым полем, а малый ящик внутри него (где, собственно, и находится кошка) вдобавок погружён в стазис - статический Туннель. Замечу, что это не приводит к мгновенному распаду радиоактивных ядер - ведь Туннель не динамический. Он полностью предохраняет кошку от любого воздействия извне, и узнать её состояние, не открыв оба ящика, не представляется возможным ни практически, ни теоретически.

    Тут мне пришла в голову одна нехорошая мысль.

    -  Послушай, Колин, - сказал я. - Неужели вы в самом деле…

    -  Контроль! - произнесла за моей спиной женщина-ассистент.

    Колин молча указал на таймер в правом верхнем углу экрана. Он отсчитывал последние десять секунд - с десятыми, сотыми и тысячными.

    Когда на табло таймера появились нули, прозвучал зуммер, третий слева «автоклав» открылся, и из него на специальную подставку выскользнула прозрачная капсула с пушистой сибирской кошкой внутри.