От непривычки у меня закружилась голова. Я сел в кресло, ногой придвинул к себе журнальный столик с пепельницей и устремил взгляд на портрет Софи. Она смотрела на меня с улыбкой, а смотрел на неё виновато. Я знал, что рано или поздно (и, скорее, рано) изменю ей. А то, что она не знала о моих чувствах, нисколько не утешало меня.

    Я по-прежнему любил Софи и мечтал о встрече с ней, но тем не менее был готов сейчас же, в сию минуту, изменить ей. На необитаемом острове бедного страдальца Эрика Робинзона появились сразу две Пятницы женского пола, причём одна из них, если верить словам другой, явная нимфоманка… Впрочем, зря я заранее наговариваю на Джулию. Это недостойно. Если я слабый человек, то должен, по крайней мере, набраться мужества, чтобы признать свою слабость, а не искать ей оправдания, в спешном порядке перекладывая вину за ещё не совершённый проступок на другого…

    Хотя почему я так скоропалительно причислил себя к слабым людям? Я просто человек со всеми свойственными нормальному человеку слабостями, а двенадцать лет одиночества - срок вполне достаточный, чтобы потерять способность противиться соблазнам. Я не сомневался, что даже такой сильный человек, как Эдмон Дантес, бежав из замка Иф, с вожделением смотрел на любую женщину, чуть привлекательнее каракатицы, и не преминул утолить свой голод - даром что по-прежнему любил прекрасную Мерседес. Правда, мэтр Дюма об этом стыдливо умолчал.

    А что уж говорить обо мне, избалованном принце Света, не обладающем железной волей графа Монте-Кристо или выдержкой и долготерпением Робинзона Крузо. Тем более, что обе мои Пятницы отнюдь не каракатицы, а молодые привлекательные женщины, к тому же одна из них - настоящая красавица.

    «Извини, Софи, - подумал я, продолжая глядеть на портрет. - Надеюсь, ты поймёшь меня».

    «Я понимаю тебя, - казалось, ответила мне Софи с портрета. - В конце концов, я тоже не святая».

    «Для меня ты ангел, - мысленно возразил я. - Где ты, любимая? Что с тобой?…»

    Я не поделился с Дженнифер некоторыми своими опасениями, ей хватало и собственных забот. С моей стороны было бы бессердечно отягощать её ещё и переживаниями за судьбу Софи и Мориса. Правда, со временем Дженнифер сама догадается, что Александр не мог так просто уступить Мориса; она достаточно умна, чтобы сообразить это. Однако, рассказывая про Софи, я сознательно не упомянул о том, что Александр положил на неё глаз. А если он сумел похитить Дженнифер, то вполне мог прихватить вместе с ней и Софи. Эта мысль мучила меня, не давала покоя…

    Приблизительно через полчаса в библиотеку вошла Дженнифер. Она сменила своё длинное строгое платье на короткую чёрную юбку и лёгкую красную блузку, в которых выглядела менее неприступной и ещё более соблазнительной.

    -  Эрик, - сказала Дженнифер с порога. - В доме только две спальни?

    -  Да, - ответил я, вставая с кресла. - Одна моя, а вторая будет ваша с Джулией. Или ты против?

    -  Нет, всё в порядке. Я так и собиралась предложить. Пусть Джулия поживёт со мной, пока вы не станете спать вместе.

    Из моего горла вырвалось сдавленное рычание. Я подступил к Дженнифер и схватил её за руку.

    -  Послушай! - произнёс я почти со злостью. - С какой стати ты решаешь за Джулию? И за меня, если на то пошло. Она ещё не видела меня в глаза, мы с ней ещё не познакомились, а ты уже укладываешь нас в одну постель.

    -  Я… - Дженнифер растерялась. - Ведь я хочу как лучше. Джулия не может долго без мужчин, а ты двенадцать лет… Разве она не нравится тебе? Я же видела, как ты на неё смотрел.