Она ободряюще улыбнулась мне:

    -  Я понимаю тебя, Эрик. Прекрасно понимаю.

    Дженнифер решила перенести из челнока в дом немного своих вещей, и это «немного» мы несли вместе. Я тащил два больших чемодана, они были не очень тяжёлыми, но громоздкими, и волочились по земле. Наверное, с одеждой, решил я. Знакомая черта всех женщин из нашей семьи, которые просто помешаны на красивых нарядах. Дженнифер, видно, не была исключением из этого правила.

    -  В грузовом отсеке есть консервы, - сказала она, остановившись передохнуть на полпути. - Мясные, овощные, фруктовые, соки. Также есть картофель и разные крупы. Думаю, на несколько месяцев хватит. А у тебя как с продуктами?

    -  Терпимо. Если вы обе съедаете столько же, сколько я один, то в ближайшие пять лет нам беспокоиться не о чем.

    -  А потом? Вдруг твоё выздоровление затянется?

    -  В лесу хватает дичи, в озере водится рыба, на деревьях круглый год растут съедобные плоды. Так что от голода не умрём. Правда, может возникнуть проблема с кофе.

    -  Я кофе не пью.

    -  А Джулия?

    -  Обычно выпивает одну чашку за завтраком.

    -  Тогда уже легче. Мне просто придётся урезать свою дневную норму наполовину.

    Дженнифер взяла поклажу и зашагала к дому.

    -  Кстати, - отозвалась она через плечо. - С Джулией будут проблемы. Она не может долго без мужчин.

    Поскольку я шёл сзади, Дженнифер не видела, как я покраснел.

    -  Ты уже говорила об этом.

    -  Впрочем, мужчина у нас есть, - продолжала развивать свою мысль Дженнифер. По тому, как слегка заплетался её язык, я понял, что выпитое начало ударять ей в голову. - Джулии ты наверняка понравишься. А она тебе нравится?

    -  Она симпатичная, - уклончиво ответил я, всё больше смущаясь.

    Мы подошли к дому. На крыльце Дженнифер вновь остановилась передохнуть и сказала:

    -  Мне очень жаль Джулию, Эрик. Если твоё выздоровление затянется, она потеряет здесь лучшие годы своей жизни. Это мы можем спокойно списать со счетов десять лет, зная, что всегда успеем наверстать упущенное. А ей каково? Для нас это будет лишь неприятное приключение - а для неё настоящая трагедия.

    Я тяжело вздохнул:

    -  Что я могу поделать, Дженнифер? Я не в силах ускорить восстановление моего Дара. Это не в моей власти.

    -  Зато в твоей власти скрасить Джулии эти годы. Постарайся, ладно? Не обижай её.

    -  Не буду, - пообещал я, втаскивая чемоданы в дом.

    Затеянный Дженнифер разговор мне совсем не нравился. Сама того не понимая, она провоцировала меня. Это было всё равно, что махать красной тряпкой перед мордой разъярённого быка.

    Я провёл Дженнифер в свободную спальню на втором этаже и спешно ретировался, пока она не начала разбирать свои вещи. Я и так испытывал танталовы муки, глядя, как она, сама грация и непринуждённость, порхает по комнате, оценивая интерьер, прикидывая, что и куда нужно переставить, пробуя на мягкость широкую двуспальную кровать. А созерцать её платья, юбки, блузки, чулки и нижнее бельё было бы для меня слишком тяжким испытанием.

    Предоставив Дженнифер самой себе, я прошёл в библиотеку, достал из ящика стола пачку сигарет, сорвал герметичную обёртку и закурил. Сегодня был такой волнующий и переживательный день, что я позволил себе отступить от принципов и немного расслабиться.