Взгляд его упал на зеркало заднего обзора. Патрульная машина вырулила из-за угла и пристроилась ему в хвост. Ехал Пастырь осторожно, соблюдая все правила дорожного движения. Миновав границу города, он свернул на автостраду, ведущую к общине. Патрульная машина продолжала следовать за ним, хотя щит с названием Лос-Олтоса остался далеко позади. Милю спустя Пастырь свернул на обочину и остановился.

Патрульная машина затормозила рядом.

— Что-нибудь случилось? — через окно спросил полицейский, сидевший рядом с водителем.

— Нет.

— А чего ты остановился?

Пастырь посмотрел на его бляху. Городская полиция. Ее власть ограничивалась пределами города.

— Подумал вот, что вам, возможно, небезынтересно узнать, что граница города осталась в двух милях позади. Полицейский побагровел. Глянул на водителя, вновь повернулся к Пастырю.

— Мы искали место, где развернуться.

— Вы его нашли. На шоссе ни одной машины.

Полицейский набычился.

— Ты что, слишком умный?

— Нет, сэр, — вежливо ответил Пастырь. — Обычный гражданин, старающийся помочь своим защитникам. Я не хочу, чтобы у вас возникли осложнения с дорожной полицией. Вы же знаете, они не любят, когда кто-то посягает на их полномочия.

Полицейский мрачно посмотрел на него, затем кивнул водителю. Патрульная машина развернулась и покатила к городу. Пастырь подождал, пока она скроется из виду, затем вновь двинулся в путь. Настроение у него улучшилось, хотя он и понимал, что никакая это не победа.

Они садились обедать, когда услышали рев мотоциклов. Пастырь подбежал к двери в то самое мгновение, когда первый камень, разбив стекло, влетел в комнату.

Когда он выскочил наружу, мотоциклисты уже развернулись и мчались к холму. Четверо в белых шлемах, склонившиеся к рулю.

Он повернулся к теснившимся в дверях девушкам.

— Идите в дом. Они уехали.

И сам последовал за ними. Али Эльях протянул ему смятый листок.

— Этим они обернули камень.

Он прочитал:

«ЭТО НАШЕ ЕДИНСТВЕННОЕ И ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ.

НЕ УБЕРЕТЕСЬ ОТСЮДА ДОБРОВОЛЬНО ПЕНЯЙТЕ НА СЕБЯ.

МЫ НАСТРОЕНЫ СЕРЬЕЗНО».

Пастырь тяжело опустился на стул. Навалилась усталость. Выхода не было, сделать ничего нельзя. Он протянул записку девушкам.

— Прочитайте. С почты я привез еще пятнадцать таких же.

— Что это значит, Пастырь? — спросила Чарли.

Он покачал головой.

— То, что здесь написано. Они не хотят, чтобы мы жили по соседству.

Одна из девушек заплакала.

— Что такое, Бет? — спросил он.

— Ты не собираешься прогонять нас, Пастырь?

— Нет, конечно. Но и оставаться здесь теперь небезопасно.

— В Сан-Франциско мы собрали много денег, — заметила Чарли. — Если мы купим фургон, то сможем ездить по городам.

— Боюсь, из этого ничего не выйдет. Настроение людей изменилось. Они не будут так добры к нам, как раньше.

— Из-за Мэнсона?

Пастырь кивнул.

— Во многом из-за него.

Чарли однако не сдавалась.

— Деньги можно добыть и иначе.

Пастырь повернулся к ней.

— Прежде чем прийти к тебе, какое-то время я провела с Мойзом Дэвидом. Девушки приносили ему много денег.

— Мойз Дэвид — больной человек, — ответил Пастырь. — Он извращает слово Божье ради своих низменных целей. Иисус никогда не просил нас продавать ради Него свое тело.