– Не тогда, когда к Парижу движется Наполеон! Я запрещаю тебе это делать!

Жоржи насторожилась, вспомнив, как некогда похожие команды слышала из уст своего мужа. Положив перо, она повернулась к Симону с холодным выражением лица.

– Ты не можешь мне запретить.

– Только попробуй! – Все встречи и заседания в тот день были бурными и непродуктивными, и Симон был основательно взвинчен.

– Не угрожай мне, Симон. Ты не имеешь права что либо мне запретить.

– Я найду способ защитить твое имущество.

Жоржи поднялась с кресла и посмотрела ему в глаза. Весь ее вид говорил о решимости.

– Я должна быть там лично. Мое имя кое что значит в Лионе.

– Ты не сможешь защитить себя от Наполеона!

– Я прошла через такой ад, – горестно вздохнула она. – И если пережила все это, то смогу сладить и с Наполеоном. Подумаешь, Наполеон!

– Понятно, – отрывисто произнес Симон. Сорвав с рук перчатки, он швырнул их на пол, словно бросая ей вызов. – Ты спала с ним?

– Я не стану отвечать на этот вопрос.

– Да или нет, черт возьми?

– Нет, – лаконично и надменно бросила она. – Удовлетворен?

Об удовлетворенности Симона в этот момент говорить было бы излишне. Он проигнорировал ее вопрос. Он был разъярен до такой степени, что готов был запереть ее в спальне и сделать пленницей. Однако скоро этот момент миновал, и, понимая, что прямой атакой ничего не добиться, он перешел к дипломатическим средствам.

– Послушай, дорогая, – вежливо предложил он, – позволь мне переговорить с Талейраном. Он наверняка сможет направить войска, чтобы защитить твои владения.

– Не думала, что ты настолько наивен. Талейран защищает только самого себя.

– Тогда я найду кого нибудь еще. Господи, Жоржи, ведь тебя могут убить!

– Моя жизнь оказывалась в опасности десятки раз после революции. Я видела, как мою мать и моего отца тащили драгуны Фуше. В память о моей семье у меня остался только дом, где я провела детство, и я не намерена его потерять.

– Твой управляющий наверняка защитит твою собственность.

– От Наполеона или толпы? Не думаю.

– Считаешь, что это сможешь сделать ты?

– Моя семья жила близ Лиона столетия. Есть немало людей, которые мне сочувствуют. Со мной все будет в порядке, дорогой, – сказала Жоржи примирительным тоном. – Я сообщу тебе о моем благополучном прибытии.

– Меня здесь не будет.

Категоричность, с которой это было произнесено, ее напугала, хотя они оба знали, что в случае начала войны Симон должен ехать. Последние остатки ее гнева испарились.

– Когда ты уезжаешь?

– Утром.

– Похоже, все начинается сначала? – Холодок пробежал по ее спине: вся ее жизнь прошла среди революций и войн.

– Это не может длиться долго. – Что он будет делать без нее?

– Ты можешь умереть, – со слезами на глазах проговорила Жоржи.

Уже в следующую секунду она оказалась в его объятиях.

– Сколько у нас времени? – шепотом спросила Жоржи.

– Мы уезжаем на рассвете.

«Вот все и кончилось», – с обреченностью подумала она.

– Спасибо тебе за счастливейшие дни всей моей жизни, – пробормотала Жоржи. Ей очень хотелось, чтобы Симон знал, как много он ей дал.

– Ты должна поехать со мной. Я найду способ все устроить. Мы поженимся в Брюсселе. – Симон хотел бы, чтобы они поженились прямо сейчас, но это было невозможно, поскольку делегация уже занималась сборами.

Жоржи с тоской во взоре посмотрела на Симона.

– Я должна прежде съездить в Лион.

– Я не могу переубедить тебя?

– Прошу, не надо, Симон.