– Я не могу переубедить тебя?

– Прошу, не надо, Симон. Я столько выстрадала ради этой земли.

– Правительство уже готовится бежать из Парижа, Франция в состоянии хаоса, а ты все таки хочешь ехать?

– Я должна.

Воцарилось напряженное молчание.

– Давай заключим сделку, – предложил Симон.

«Все, что угодно, – хотелось сказать ей, – лишь бы я смогла удержать тебя». Однако она понимала ограниченность их возможностей.

– Слушаю тебя, – тихо сказала Жоржи.

– Обещай взять с собой охрану. Я найду достаточное количество французских солдат, чтобы защитить твое имущество. Но как только ты удостоверишься, что твои имения в безопасности, ты должна приехать ко мне в Брюссель.

Это не было ни приказом, ни требованием. А главная радость заключалась в том, что она сможет увидеть его снова.

– Ты сделаешь это?

Она кивнула.

Симон улыбнулся впервые с того момента, как увидел на подъездной дорожке ее карету.

– Дай мне один час, чтобы собрать для тебя охрану. Я поговорю с Талейраном. А после этого у нас будет целый вечер.

Он не сказал, что это их последняя ночь, однако они оба это понимали.

– Позволь мне пойти с тобой. – Ей не хотелось ни на минуту с ним расставаться.

– Будь вежлива с Талейраном, – призвал он.

– Ты должен встретиться с ним? Он страшно беспринципен.

– Он знает, как все нужно делать.

– Дипломатия – искусство возможного, – пробормотала Жоржи с легкой гримасой.

– И еще искусство того, как представить quid pro quo . Он хочет встретиться со мной, чтобы обговорить, как ему сохранить должность министра.

Талейран являл собой воплощенную любезность. Умный, с изысканными светскими манерами, поклонник красивых женщин, он рассыпался в любезностях перед Жоржи. Он незамедлительно гарантировал ей людей для охраны. И пока Симон обсуждал с французским министром вопрос о характере вооруженных сил в Бельгии, Эмилия пригласила Жоржи в гостиную на чашку чая.

– Глупо, что ты едешь во Францию, – без обиняков заявила она.

– Я буду под защитой и не задержусь там надолго, – сказала Жоржи. – А ты тоже едешь с Талейраном в Брюссель?

– Не сразу. Конгресс продлится еще две недели. Будь осторожна Жоржи. За роялистами сейчас развернулась настоящая охота во Франции.

– Я придерживаюсь нейтральных взглядов.

– Ты храбрее меня, дорогая.

– Ты не потеряла столько, сколько потеряла я во время революции. Вероятно, поэтому мне не столь безразлично, с чем я останусь в будущем. А Симон отправляется на войну, – негромко добавила она. – И. меня это пугает гораздо больше.

– Но затем ты последуешь за ним в Брюссель.

Жоржи кивнула:

– Надеюсь, что скоро.

– Буду молиться за вас обоих, – сказала Эмилия. – Но Талейрану об этом не скажу. Он самый большой безбожник из всех живущих на земле.

В этот вечер время летело с ураганной скоростью. Наконец Симон посмотрел на часы и отдал приказание своему ординарцу разбудить его в пять часов.

– Никогда я не чувствовал себя таким несчастным, – пробормотал он, гладя волосы Жоржи. – Я бы так хотел, чтобы ты поехала со мной.

– Ты же знаешь, что я не могу, по крайней мере пока что.

Он вздохнул:

– Этот чертов Наполеон ломает мою жизнь.

– Твою любовную жизнь, – деликатно поправила она, не желая попадать в зависимость, пока никто из них еще не принял окончательного решения.

– Мою жизнь, дорогая, – решительно возразил Симон, – и если бы ты не вела себя столь непреклонно, мы бы уже были женаты.