За то бы рад был все на свете —

         И жизнь отдать.

         Как было сладко любоваться

         Им в день сто раз!

         И в мыслях я не мог расстаться

         С ним ни на час.

         Но року вздумалось лихому

         Мне повредить

         И счастие мое другому

         С ним подарить.

         Всех в жизни радостей лишенный,

         С моей тоской

         Я побежал, как осужденный,

         На край земной:

         Но ах! от сердца то, что мило,

         Кто оторвет?

         Что раз оно здесь полюбило,

         С тем и умрет».

         «Скажи же, что твоя утрата?

         Златой бокал?» —

         «О нет: оно милее злата». —

         «Рубин, коралл?» —

         «Не тяжко потерять их». — «Что же?

         Царев алмаз?» —

         «Нет, нет, алмазов всех дороже

         Оно сто раз.

         С тех пор, как я все то, что льстило,

         В нем погубил,

         Я сам на память образ милый

         Изобразил.

         И на черты его прелестны

         Смотрю в слезах:

         Мои все блага поднебесны

         В его чертах».

         Алина слушала уныло

         Его рассказ.

         «Могу ль на этот образ милый

         Взглянуть хоть раз?»

         Алине молча, как убитый,

         Он подает

         Парчою досканец обвитый,

         Сам слезы льет.

         Алина робкою рукою

         Парчу сняла;

         Дощечка с надписью златою;

         Она прочла:

         Здесь все, что я, осиротелый,

         Моим зову;

         Что мне от счастья уцелело;

         Все, чем живу.