Лишь по утрам, чтоб видеть след Эльвины,

         Он из кустов смотрел, когда она

         Шла по излучине долины,

         Печальна и одна;

         Или, когда являя месяц роги

         Туманный свет на рощи наводил,

         Он, грустен, вдоль большой дороги

         До полночи бродил.

         Задумчивый, он часто по кладбищу

         При склоне дня ходил среди крестов:

         Его тоске давало пищу

         Спокойствие гробов.

         Знать, гроб ему предчувствие сулило!

         Уже ланит румяный цвет пропал;

         Их горе бледностью покрыло…

         Несчастный увядал.

         И не спасут его младые леты;

         Вотще в слезах над ним его отец;

         Вотще и вопли и обеты!..

         Всему, всему конец.

         И молит он: «Друзья, из сожаленья!..

         Хотя бы раз мне на нее взглянуть!..

         Ах! дайте, дайте от мученья

         При ней мне отдохнуть».

         Она пришла; но взор любви всесильный

         Уже тебя, Эдвин, не воскресит:

         Уже готов покров могильный,

         И гроб уже открыт.

         Смотри, смотри, несчастная Эльвина,

         Как изменил его последний час:

         Ни тени прежнего Эдвина;

         Лик бледный, слабый глас.

         В знак верности он подает ей руку

         И на нее взор томный устремил:

         Как сильно вечную разлуку

         Сей взор изобразил!

         И в тьме ночной, покинувши Эдвина,

         Домой одна вблизи кладбища шла,

         Души не чувствуя, Эльвина;

         Кругом густела мгла.

         От севера подъемлясь, ветер хладный

         Качал, свистя во мраке, дерева;

         И выла на стене оградной

         Полночная сова.

         И вся душа в Эльвине замирала;

         И взор ее во всем его встречал;

         Казалось — тень его летала;

         Казалось — он стонал.