И долго, жалобно звенел

         Он в бездне поднебесной;

         И кто-то, чудилось, летел,

         Незримый, но известный;

         И взор, исполненный тоской,

         Мелькал сквозь покрывало;

         И под воздушной пеленой

         Печальное вздыхало…

         Но вдруг сильней потрясся лес,

         И небо зашумело…

         Вадим взглянул — призрак исчез;

         А в вышине… звенело.

         И вслед за милою мечтой

         Душа его стремится:

         Уже, подернувшись золой,

         Едва-едва курится

         В костре огонь; на небесах

         Нет туч, не слышно рева;

         Небрежно на его руках,

         Припав к ним грудью, дева

         Младенческий вкушает сон

         И тихо, тихо дышит;

         И близок уж рассвет; а он

         Не видит и не слышит.

         Стал веять свежий ветерок,

         Взошла звезда денницы,

         И обагрянился восток,

         И пробудились птицы;

         Копытом топнув, конь заржал;

         Вадим очнулся — ясно

         Все было вкруг; но сон смыкал

         Глаза княжны прекрасной;

         К ней тихо прикоснулся он;

         Вздохнув, она одела

         Власами грудь сквозь тонкий сон,

         Взглянула — покраснела.

         И витязь в шлеме и броне

         Из-под скалы с княжною

         Выходит. Солнце в вышине

         Горело; под горою,

         Сияя, пену расстилал

         По камням Днепр широкий;

         И лес кругом благоухал;

         И благовест далекий

         Был слышен. На коня Вадим,

         Перекрестясь, садится;

         Княжна по-прежнему за ним;

         И конь по брегу мчится.