Коуди наградил его жестким взглядом.

– Взяться за себя никогда не поздно. Виски не решит твоих проблем. Ты не так уж стар для того, чтобы попытаться изменить свою жизнь.

Реб саркастически хмыкнул.

– Да вы протрите глаза и взгляните на меня хорошенько, – прохрипел он. – Мне уже сорок, и я однорукий. Кому я нужен то, а? Скажите на милость – изменить жизнь! Даже моя жена и то не выдержала, сбежала от меня. А вы говорите… – и он безнадежно махнул рукой.

– Значит, она была плохой женой. Иначе бы не бросила тебя, – безапелляционно заявил Коуди. – Ладно, оставим это. В общем то ты легко отделался. Тебя, вдребезги пьяного и беспомощного, могли запросто кокнуть в том самом переулке.

– Что было бы как ран лучше, – пробормотал Реб и красными заплывшими глазами уставился на Коуди. – Что то я никак не пойму… черт побери, кто вы такой, собственно говоря?! А? Вы здорово смахиваете на краснокожего!

Ну вот, опять он нарвался на оскорбление! Возможно, Уэйн был прав. Возможно, он действительно из крутого парня превращается в тряпку, слюнявого добряка, этакого филантропа поневоле. И все же Коуди чувствовал, что где то в глубине души этого спившегося, озлобленного собачьей жизнью и вечными невзгодами человека сохранились остатки прежнего достоинства. Сохранилась и способности к перерождению. Нужно только осторожно и терпеливо постараться вытащить все это наружу…

– Меня зовут Коуди Картер, я тебе уже говорил. Я сын Бака и новый хозяин Каменного ранчо.

– Вы? А как же Уэйн? Я думал, что у Бака он единственный сын.

– Теперь ты познакомился и с другим. Что ты собираешься делать, когда поправишься? Реб пожал плечами.

– Жить, как жил раньше. А вам то что до этого?

– Видишь ли, дело в том, что ты задолжал мне, а также Ирен, которая тебя лечила. И я рассчитываю, что когда ты окончательно встанешь на ноги, то отработаешь здесь три месяца – чтобы оплатить жилье, еду и медицинские услуги.

Мгновение изумленный Реб, вытаращив глаза, смотрел на Коуди, затем взгляд его из удивленного превратился в недоверчивый и раздраженный.

– Три месяца?! Да о чем это вы тут толкуете? Кому нужен на ранчо однорукий работник? Вы, может, забыли, что я инвалид? Так я вам напомню! – И он театральным жестом приподнял обрубок руки, чуть не ткнув им Коуди в лицо.

Картер невозмутимо ждал, когда Реб успокоится. Казалось, он даже не заметил всей этой сцены и пропустил мимо ушей гневную тираду Лоуренса. И его совершенно не смущал тот факт, что у Реба нет одной руки, в чем он не замедлил убедить несчастного.

– Ты сможешь делать многое, – уверенно сказал Коуди. – Я вижу, что у тебя нет одной руки. Но я также хорошо вижу, что другая рука у тебя на месте. И будут две ноги, так как скоро ты поправишься. Так просто ты от меня не отделаешься, Реб Лоуренс. Я абсолютно убежден в том, что ты будешь так же хорошо трудиться на ранчо, как и другие. А может быть, и намного лучше. Он резко поднялся, прерывая разговор.

– Вы что, издеваетесь надо мной? Хотите сделать из меня шута горохового? Так, что ли? Могу поклясться, что вы один из этих чертовых «голубых кафтанов», как и все в этой округе!

– Я был разведчиком на Западе, – спокойно ответил Коуди. – Но не стоял пи на чьей стороне во время Гражданской войны. Мне наплевать, за кого ты сражался, Реб. Единственное, что меня интересует, – это то, чтобы ты оплатил расходы на свое содержание. Так что, когда ты поправишься, я найду для тебя полно подходящей работы: ты сам удивишься, сколько ее будет.

Коуди вышел из флигеля, надеясь, что задал Ребу хорошую задачку, – пусть себе решает ее, пока выздоравливает.