— Никого не интересует, что ты хочешь, а чего нет! Это приказ.

   — На Великом Древе Га'Хуула мы ложились спать, когда хотели!

   — Знаешь, что я тебе скажу, Пушистые Бровки? Ты больше не на своем Га'Хууле!

   — Я так понимаю, что оказалась среди Чистых? — уточнила Примула.

   — А как хочешь, так и понимай. Ложись спать! — рявкнула серая сова.

   Примула взлетела и опустилась на жердочку.

   — Не сюда! Спускайся и устраивайся вот в этом прелестном мягком гнездышке.

   — Я привыкла спать на жердочке.

   — Быстро в гнездо! Это тоже приказ.

   Примула никогда в жизни не сталкивалась с таким идиотизмом. Какая разница, где устраиваться на ночлег в этом дурацком дупле? Она все равно пленница, как ни садись!

   Ладно, она слетела вниз и уселась в гнезде, которое и в самом деле было выстлано поразительно мягким и нежным мхом. Но несмотря на эту роскошь, Примуле было неуютно.

   В ушах у нее тоненько жужжало, желудок странно окаменел. Примула вылезла из гнезда — жужжание тут же прекратилось.

   Будучи воробьиным сычиком, весом не больше двух унций и ростом чуть больше семи дюймов, Примула была гораздо чувствительнее к переменам окружающей среды, чем более крупные совы. Стоило ей вылезти из гнезда, как она тут же почувствовала изменения в желудке.

   Примула приподняла коготь и дотронулась до того места на животе, где располагался мускульный желудок. Потом попыталась представить схему расположения квадрантов, которую показывала ей Отулисса.

   Она отлично помнила, как они вместе читали книгу, а Эзилриб доходчиво растолковал им главные отличия четырех гуморов.

   В памяти ее вновь зазвучали слова старого наставника:

   «Вы уже знаете, что в нашем мозге содержатся крошечные частицы магнитных веществ, во много раз меньше крупинок. Иногда их называют железистыми оксидами. Именно онипомогают нам ориентироваться во время полета, поскольку реагируют на присутствие земных магнитных полей. А теперь представьте, что какая-то сила будет воздействовать на эти крошечные частицы…»

   «Что-то прямо сейчас воздействует на мой мозг! — поняла Примула. — И из-за этого какая-то беда творится с желудком».

   Она словно наяву увидела кривой коготь Эзилриба, указывающий на схему.

   У взрослой совы излучение крупинок может нарушить состояние гуморов и вызвать потерю навигационных навыков, но у более молодых сов — у птенцов, как они с Эглантиной — такое воздействие оказывает сокрушительное воздействие на все внутренние системы. Теперь она слышала голос Эзилриба так ясно, словно он звучал у нее в голове:

   «Мускульный желудок становится будто каменный, теряет способность оценивать наши чувства и переживания. Это может вызвать бред. Такое состояние называется острым крупинкитом».

   Теперь Примула знала: ее пытаются сокрушить, а Эглантину уже сокрушили!

   — Эй, ты! — снова заорала пепельная сова. — Я же сказала тебе быть в гнезде! Ты ведь не хочешь, чтобы я пришла и села на тебя сверху?

   «Рискни перьями!» — мрачно подумала про себя Примула.

   Однако нужно было обмануть врага, хотя бы на время.

   — Да успокойся ты, я просто встала отрыгнуть погадку! — пробурчала она.

   — Отрыгивай и возвращайся в гнездо! — рыкнула пепельная сова и громко зевнула.