– Уже уходите? – спросил гостеприимный хозяин.

К звучавшему в его голосе огорчению в связи с предстоящим расставанием примешивалось облегчение. Что и говорить – гости мы беспокойные…

– Уходим.

– Возьми себе шлем с костюмом. Мне они без пользы, а тебе подойдет и может пригодиться когда‑нибудь.

– Даже не знаю, как благодарить…

– К чему мне дареное благо? – отмахнулся Маздай. – Мне своего хватает.

Надев кольчужный доспех, я натянул поверх пиджак, с непонятной для себя сентиментальностью цепляясь за уцелевшее напоминание о моем мире. И, затянув пояс, смело повесил на него меч, не опасаясь случайно пораниться об острое лезвие.

– Не жмет?

– Сидит как влитой, – сообщил я, пройдясь от стены к стене. Давненько на мне не было столько одежды. – Словно по мне шили. Или вязали…

– А древний их знает, как они изготавливали эти вещи, – заметил Маздай.

– Эт‑точно, – согласился я.

Проводив нас до ближайшей тропинки, ведущей в нужном направлении, дед Маздай на прощание пожелал нам удачи.

– А знаешь, какой образ выбрали очки для тебя? – обернувшись, поинтересовался он, не пройдя и двух шагов.

– Какой?

– Дракона. Только маленького и белого. Бывайте.

– Спасибо тебе.

Махнув рукой, Маздай растворился в ночной темноте, не напомнив об обещании починить сломанную дверь.

– Джинн! – Я постучал ногтем по округлому боку кувшина.

– Извинения не принимаю.

– Как хочешь. Значит, их не будет. Мне твоя помощь нужна.

– А у меня отпуск.

– Какой?

– Внеочередной.

– Значит, отказываешься помочь?

– Нет, – подумав, ответил джинн. – Просто даю осознать всю важность моей добровольной помощи.

Выбравшись из кармана, он развязал шнурки, поправил тюбетейку и поинтересовался:

– А в чем?

– Нужно отреставрировать стену.

– Надеюсь, не Великую китайскую? А то там работы на сотню‑другую лет при двенадцатичасовом рабочем дне без выходных и праздничных. А у меня застарелый ревматизм и мозоль на любимом мизинце от систематического недосыпания, нерегулярного питания и чрезмерных нагрузок.

– Хорошая шутка, – польстил я ему. И перешел к делу: – Нужно вставить выбитую дверь в жилище Маздая, чтобы было надежно, как в банке.

– Стеклянной?

– Не в банке в смысле тары, а в банке в смысле хранилища денег и прочих ценных предметов.

Уточнив причину моего интереса к данному вопросу и прочитав лекцию о разрушительной сущности человечества в целом и меня в частности, джинн улетел творить чудеса. Ибо без чуда вставить дверь на место не получится, он же не строитель, а призрачный дух, наделенный магическими возможностями.

Присев на корточки, я обнял Тихона за шею.

– Ваур?

– Ваур‑ваур, – заверил я его, почесав рог. – Во всем мире.

Викториния ревниво фыркнула и ткнулась оттопыренными губами мне в ухо, требуя толику ласки и для себя.

– Все, – выпалил джинн, появившись из‑за дерева. Сняв тюбетейку, он выбил ее о колено и, вытерев рукавом вспотевшую и припорошенную цементом лысину, натянул пестрый головной убор на голову. – Оформим как сверхурочные, по двойному окладу с премиальными и молоком за вредность.

– Хорошо, – не стал спорить я. – С первого же надоя…

Джинн, покосившись на Викторинию, отчего‑то фыркнул и, сложив руки лодочкой, головой вперед прыгнул в кувшин.