– В путь! – скомандовал я.

– Кстати, – высунув голову из кармана, произнес джинн, – я там одного знакомого тролля видел. У избушки‑развалюшки очкарика что‑то вынюхивал да высматривал, словно шпион вражеский. Хорошо, я к тому времени почти все доделал и смотался потихоньку, он меня и не заметил.

– Тем более в путь! Быстро и тихо.

ГЛАВА 22

Неожиданная встреча в лесу

Больше всего в людях я ценю верность.

Брут

Ближе к рассвету, когда небо на востоке позолотили лучи восходящего солнца, поднялся ветер. Он проворно согнал со всех окрестностей грозовые тучи и, столкнув их лбами, обрушил на нас косые потоки холодной воды. За пару минут тропинка раскисла и превратилась в полосу жирной грязи, жадно засасывающей ноги и нехотя отпускающей их на свободу с пудовыми довесками и густым противным чавканьем.

– Фру‑у‑у… – Викториния брезгливо скривила губы, с неподдельной мукой рассматривая свои некогда белые и пушистые чулочки, более светлые, чем окрас остального тела единорога, а нынче слипшиеся в однородный ком бурой земли с налипшими листочками и веточками.

– Что за погода?! – раздраженно воскликнул я, всплеснув руками.

– Температура окружающей среды на данный момент составляет двадцать девять градусов, влажность воздуха… – пустился перечислять вмонтированный в шлем динамик. Компьютер воспринял мой риторический вопрос как запрос, адресованный ему, и поспешил вылить на меня целый ушат показаний наружных датчиков, спрятанных в кольчужном костюме.

– А! Что такое?! Тону!!! – раздался из кармана панический вопль джинна, заглушивший монотонное бормотание компьютера. – Спасите!!!

Доставая из кармана кувшин, я ненамеренно легонько взболтнул его.

– Спа… Буль‑буль… – Вопль оборвался.

Поспешно перевернув сосуд вверх дном, я выплеснул на придорожные кусты скопившуюся там воду и ультрамариновый комок дыма, со стоном повисший на ветвях.

– Ты живой? – спросил я у джинна, безжизненно растянувшегося на листьях. Крохотные ручки широко раскинуты, татуировка намокла и поплыла, тюбетейка куда‑то делась. Падающие с неба капли свободно пролетают сквозь призрачное тело, заставляя вздрагивать листья под ним.

– Что случилось? – спросила Ольга.

– Кажется, утонул, – ответил я, подняв лицевой щиток, выполненный словно забрало, и растерянно глядя на нее.

– Нужно что‑то делать…

– Искусственное дыхание? – Но как сделать его призрачному духу размером с небольшую мышь?

Попытавшись пальцем легонько надавить джинну на грудь, я лишь качнул ветку, и эфемерное тело, соскользнув с нее, полетело вниз. Поймав джинна на ладонь у самой земли, я поднес его к глазам.

– Джинн, не умирай…

Кашлянув, эфемерный дух приоткрыл один глаз. Затем второй. И, наконец, рот, намереваясь что‑то сказать. Но вместо слов из него вырвалась струя воды, взлетевшая на полметра и распавшаяся фонтаном. Не знаю, откуда в таком маленьком теле, ко всему прочему совершенно нематериальном, могло взяться столько жидкости, но фонтан накрыл меня с головой, звонко барабаня по шлему, и продержался не менее минуты.

– О человеческое коварство! – простонал джинн. После того как иссяк фонтанирующий мне на голову поток влаги, он прикрыл рот, но лишь для того, чтобы, набрав в легкие побольше воздуха, выплеснуть в мои уши поток словесный. – Есть ли тебе предел?! Молчишь? Правильно. Столь подло и низко пытаться утопить того, кто долгие годы служил верой и правдой, отдавая в услужение всего себя до последней капли крови, лимфы и мо… иии… и прочих важных жидкостей моего истерзанного непосильными нагрузками организма.