Эта способность наряду с быстрой реакцией и чутким слухом делает его незаменимым охранником. А еще его челюсти способны разжевать шлем, что держит в руках главный здешний военный начальник, за пару секунд. Причем независимо от того, будет ли он в данный момент надет.

– Верните его в клетку!

– Сожалею, но не могу. – Разведя руками, я продемонстрировал всю глубину своего сожаления в связи с невозможностью выполнения его просьбы. – Но мы с ним можем перебраться за пределы лагеря, чтобы не нарушать ваши правила.

– Это неприемлемо, – отрезал князь. – Постарайтесь, чтобы зверь неотлучно находился при вас. – Исчезая за пологом шатра, он обернулся и бросил: – Принцесса Викториния примет вас после завтрака.

– Буду с нетерпением ждать. – Викториния. А я‑то голову ломал…

Мой демон потянулся, расправив крылья и прогнув спину, зевнул и вопросительно вауркнул. Зная его характер, можно догадаться, что его интересует вопрос питания.

– Чего он хочет? – спросила Агата.

– Как всегда… кушать.

– Вчерашнее мясо осталось. Подойдет?

– Вполне.

Ольга вложила меч в ножны и, отвязав от воткнутого в землю шеста кожаную сумку, извлекла из нее завернутый в листья ломоть мяса, изрядно уменьшившийся со вчерашнего дня благодаря нашим совместным стараниям.

– Кушай. – Положив угощение перед носом Тихона, она отступила на шаг, показывая, что не претендует на свою долю угощения, чем, несомненно, завоевала его горячую признательность. Наикратчайший путь от руки женщины к его сердцу пролегает вопреки аксиомам геометрии не по прямой, а весьма даже зигзагообразно – через желудок. Я невольно сглотнул и облизнулся. Демон счастливо вауркнул и в два счета расправился с мясом, лишь ребрышки захрустели на крепких зубах.

– Тихо! – предостерегающе подняла руку Агата, настороженно поводя головой из стороны в сторону. – Вы слышали?

– Да, – кивнула Ольга.

– Нет, – честно признался я. После той какофонии, которую с утра пораньше устроили ретивые барабанщики и трубачи, в ушах все еще стоял навязчивый звон.

– Ваур? – Тихон довольно облизал клыкастую пасть и демонстративно покосился на зажатый в руках валькирии мешок, намекая на то, что не стоит откладывать на обед то, что можно съесть прямо сейчас и здесь.

В этом вопросе мой организм был с ним согласен, напомнив о необходимости подкрепиться урчанием желудка.

– Вот, опять! – схватившись за меч, воскликнула Агата. Но тут же рассмеялась, сообразив, что именно послужило причиной ее беспокойства. – Видимо, не только зверь постоянно хочет есть…

– Ой, а у нас ничего больше нет, – выворачивая мешок наизнанку, расстроилась Ольга. – Только вот морковка.

– Это нечаянно… – смутился я. И добавил, резко сменив тему: – Здесь случайно ручейков поблизости нет?

– Есть. А тебе зачем?

– Умыться.

– Присядь, подожди немного, – засуетилась зеленоглазая валькирия. – Я сейчас раздобуду тебе мяса. А то завтрак только начали готовить…

– Не тревожься. Так как мне пройти к ручью?

– Вон за той рощицей течет река, – указала направление Агата.

– Но ты же хочешь есть… – теребя оранжевый пузатенький овощ за пожухлый хвост, блеснула увлажнившимися глазами Ольга.

– А ничего, морковку вот сгрызу, а там все вместе и позавтракаем, – сказал я, смущенный чрезмерной предупредительностью в отношении моей персоны, и развернулся, дабы направиться к зазору между фургонами, служившему входом в импровизированное укрепление походного бивака.