Ветер!

Неба повелитель. Летишь ты над землей…

Легкость дай.

Гром!

Молнии метатель. Караешь из небес…

Силы дай.

Дурикбумбер!

Медальона властитель. Беру я легкость. У ног моих небо… Беру я силу. Дрожит под ходою моею земля…

Я Дурикбумбер. Я Ветер. Я Гром.

Задрожал воздух в дворцовой зале, засвистело, заухало под высоким потолком. От стен потянуло леденящим сквозняком.

Зябко поежившись, я инстинктивно попытался плотнее запахнуть пиджак, что с практической точки зрения бесполезно. От кобылы, частично закрывающей меня от потока ледяного воздуха, и то больше пользы.

Над головой громыхнуло. Заметался раскатистый, многоголосый грохот от стены к стене, множась в ограниченном пространстве. Натужно застонал вырванный из дремы камень древней кладки, словно побитый кариесом зуб от удара стоматологического молоточка. Брр…

Подняв над головой метлы, закружились вокруг своей оси стражники. Все быстрее и быстрее… Словно маленькие танцовщицы из бабушкиной музыкальной шкатулки, у которой лопнула пружина завода. Мелодия оборвалась, а они все кружатся и кружатся, понимая, что это их последний и одновременно самый нелепый танец.

Отбрасываемые медальоном блики приобрели нестерпимо болезненную для глаз яркость, словно нарочно укрывая от посторонних взоров происходящее на троне действо.

Карлик больше не читал заклинание, а монотонно, на одной ноте тянул протяжный то ли стон, то ли вой, порождая неприятный холодок в желудке, которому и без того сегодня досталось… или, если говорить о пище, вернее будет сказать – не досталось и крохи.

Странно, но даже в этот момент мысли о еде, посетившие меня, с легкостью отвлекли на себя львиную долю внимания.

– Единороги – они лишь внешне как лошади, – задумчиво пробормотала темная половина моего второго «я» (согласно некоторым религиозным течениям именуемая дьяволом‑искусителем), – или в махане <Махана – здесь: колбаса из конины. – Примеч. автора. > тоже одинаковы?

– О чем ты?! – ужаснулась светлая половина второго «я» (из тех же источников – ангел‑хранитель). – Она девушка, будущая императрица.

– Да так… ни о чем. И, кстати, я сторонник всеобщего равенства.

– Отдай меч! – выкрикнул карлик, вернув мое сознание из астральных сфер в реальный мир.

Под сводами залы раскатисто громыхнуло. Со стен и потолка посыпалась вековая пыль.

Струящиеся вокруг парящего трона потоки воздуха потемнели, наполняясь мутной серостью. Несколько мгновений – и карлика укутала непроницаемая мгла, из которой с мерной периодичностью вырываются кроваво‑красные сполохи, со смачным хрустом отпечатывавшиеся на стенах и начинавшие самостоятельное существование блуждающими огоньками. Их движения упорядоченны, но непонятны – словно лазерные эффекты современных дискотек. Из тех – ну, вы знаете, – под которые переоснастили конверсионные ООТы – орбитальные огневые точки. Километровая окружность, накрытая сферическим силовым куполом, по поверхности которого бегают лазеры самонаведения, меняя цвет и интенсивность свечения в зависимости от угла соприкосновения с защитным полем. Боевого вооружения на ООТах нет. Впрочем, в кухонных разговорах иногда всплывает идея сохранения их боеспособности на случай непредвиденных ситуаций. Дескать, военные, как всегда, играют в секретность и перестраховываются, и вооружение на самом‑то деле не демонтировано, а просто спрятано в напичканных электроникой недрах.

– Отдай‑ии… – Крик Дурика переходит в свист.

Настойчивость, с какой висящий в воздухе МММ пытается убедить меня расстаться с мечом, начинает раздражать. И, что уж тут греха таить, пугать.

Нервно сглотнув, я озираюсь по сторонам и нащупываю пальцами золоченую поверхность перемещающего из дворца на площадь и обратно медальона.