Увернувшись от стремительно рванувшего на меня смерча, я мечом попытался блокировать размашистый удар привидения. Беспрепятственно сверкнувшее лезвие увлекло меня за собой, и я непроизвольно шагнул сквозь призрака, почувствовав на миг неприятный холодок. Даже не почувствовал – почуял. К тому моменту когда я, восстановив равновесие, обернулся, призрак со смерчем вовсю мутузили друг дружку, не обращая ни малейшего внимания на совершеннейшую бессмысленность данного занятия. Топор летал из стороны в сторону призрачной тенью, неспособный потревожить воздушные струи, но упертый в своем желании сделать сказку былью призрак упорно продолжал им размахивать. Порывы ветра – руки беснующегося смерча – треплют беззубое привидение, деформируя его тело, но отбросить или раздуть не могут – они имеют ограниченный радиус действия.

– Ваур! – взревел Тихон, спущенной пружиной бросаясь на тролля. Он целил ему в горло, как того требовали врожденные бойцовские инстинкты, но силы земного притяжения никто не отменял, и он ухватил за то, до чего допрыгнул.

Тролль взревел и замахнулся своим пролетарским оружием.

Оставшегося времени мне хватило лишь на то, чтобы вскинуть на него взгляд.

Выглянувшее из‑за горизонта солнышко пылающим сиянием отразилось в выпученных глазах тролля, заставив меня попятиться от жара бушующей в них ярости.

Нога запнулась за предательский неровный стык каменных плит, и я упал, копчиком ощутив их твердость.

А удар все не нанесен…

С недоуменным ворчанием ваурийский демон тоже упал на землю, вертя по сторонам рогатой башкой и сплевывая набившийся в пасть мех.

Валун, поднятый над головой тролля, был неподвижен.

Расширившимися глазами я смотрел на отражающиеся в зрачках гиганта кроваво‑красные серповидные полукружья солнца. Зрение периферийно улавливало сошедшихся в поединке не за страх, а за совесть призрака и карлика, но пока их внимание было направлено не на мою особу, я просто игнорировал их, надеясь, что они поступят так же… и чем дольше, тем лучше.

Тролль по‑прежнему удерживал камень над головой. Что несказанно радовало. Может, он, как динозавры, не различает неподвижные предметы?

Затаив дыхание, я неподвижно сидел на холодных плитах, надеясь, что у тролля не устанут руки и он не упустит свое оружие на землю, просто чтобы передохнуть. И что с того, что он не увидит меня? После того как камень упадет, меня не смогут увидеть и другие.

Медленно текли мгновения в борьбе с собственным страхом, все настойчивее щекочущим пятки.

«Так дольше продолжаться не может», – понял я спустя час. И, вскочив на ноги, бросился бежать вправо.

Огромный булыжник с прежней неумолимостью нависал над тем местом, где я до этого находился. Если тролль и заметил мои маневры, то никак этого не показал.

Боясь поверить удаче, я подбежал к развалившейся вверх копытами Викторинии и привел ее в чувство бесцеремонным шлепком по крупу, с укором произнеся:

– Нашла время прохлаждаться, лежебока!

Она протестующее заржала, но вскочила как ошпаренная, всем своим скорбным видом являя старание смириться с моим неджентльменским поведением, но отнюдь не готовность его простить.

– Вай‑вай‑вай! – высунувшись из кувшина и осмотревшись, всплеснул руками джинн. – Зачем ты всех их разозлил?

– Я?!

– Ну не я же…

– Они сами, – искренне признался я.

– Бедная тетя, – вздохнул эфемерный дух.

– Какая тетя? При чем тут тетя?

– Здравствуйте.