Настойчивость, с какой висящий в воздухе МММ пытается убедить меня расстаться с мечом, начинает раздражать. И, что уж тут греха таить, пугать.

Нервно сглотнув, я озираюсь по сторонам и нащупываю пальцами золоченую поверхность перемещающего из дворца на площадь и обратно медальона. Лишь тот факт, что оставленный на площади тролль может ожидать нашего возвращения, удерживает от ухода из дворца по‑английски – не прощаясь.

Не выдержав выпавших на его долю испытаний, раскололся и разлетелся мелкими осколками трон. Последние, отлетев на незначительное удаление, включились в общий хоровод. Воздушный столб, обтекающий карлика, начал стремительно менять форму, поглощая танцующих вокруг него стражников и за счет их энергии ускоряя свое вращение. Несколько пронзительно коротких мгновений, и вот… в центре тронной залы, завывая, как стая саранчи в день Страшного суда, крутится‑вертится, выписывая восьмерки сузившимся до толщины заточенного карандаша основанием, воронкообразный смерч. Как и его прародитель, он незначительного размера, но непомерно раздутого самомнения о величии своих трех «М».

Со свистом, в котором при большом желании можно услышать отзвуки требования провести смену владельца зажатого в моем протезе меча, смерч‑карлик начинает движение в моем направлении, кривляясь в ломаном танце.

В ответ на мое нажатие крышка медальона с легким, щелчком открылась. Яркая вспышка слепящего белого света. Но я ожидал ее и успел не только зажмуриться, но и прикрыть глаза лезвием меча.

Мягко толкнувшаяся в пятки каменная плита оповестила о прибытии.

Уходя из‑под возможного обстрела – кто знает предел терпения тролля? – я, не успев даже открыть глаза, бросился бежать влево, вопреки здравому смыслу оглашая окрестности призывами:

– Тихон! Вики! Ко мне! Быст…

Бум! Я налетел на колонну, противоестественным образом возникшую у меня на пути. Она оставалась незамеченной до столкновения из‑за того, что голова была повернута назад в желании убедиться, что демон и единорог последовали моему призыву. В результате я оказался на земле. Оп!

Гневно зарычал демон, заржал единорог.

Потирая ушибленное плечо, я со злостью испепелил взглядом корявую, волосатую поверхность колонны, прервавшей мой стремительный бег. Странная она какая‑то… Рядом еще одна. Такая же… корявая и волосатая. Нехорошее предчувствие холодит сердце. Медленно, словно при покадровом просмотре, поднял голову вверх.

Застывший взгляд выпученных глаз, в которых отражается предрассветный багрянец, и занесенный надо мной каменный валун. Судя по выщербленным бороздам на его поверхности, тот самый, который давеча едва не вкатал меня и моих четвероногих спутников в площадные плиты. Теперь у него все шансы исправить упущение… став могильной плитой.

«Сожми медальон!!!» – пронзительная, словно электрический разряд, мысль.

Дрогнувшие пальцы соскользнули с гладкой металлической поверхности, золоченый диск упал вниз и, подпрыгивая и звеня, покатился прочь. Мелодичный звон подобен прощальной песне.

Губы тролля со скрипом растянулись в гримасе, и из‑за них донесся весьма громкий шепот:

– Плати или умри. – Ответить ему я не успел.

Страшный грохот сотрясает землю. Сквозь разверзшийся в монолите дворцового свода проем среди летящих во все стороны обломков появился карлик‑смерч, несколько подросший за последнее время…

– Ооотдааайии… – слышится сквозь свист.

– Вауррр! – расправив крылья, ощерил клыки Тихон.

– Иго… – начала было рогатая кобылица, но оборвав ноту протеста в самом начале, в благородном обмороке завалилась на бок, разметав во все стороны густую гриву и изогнув длинную шею.

Не только на меня произвело потрясающее впечатление появление Дурика, хотя я и не исключал такой возможности; тролль от неожиданности едва не выронил камень, занесенный над моей головой дамокловым мечом, что означало бы конец моей жизни.