Когда весьма довольный Еремеев появился в помещении ВРК, Подвойский беседовал с делегатами, приехавшими на II съезд Советов, — он не упускал случая расспросить, как настроены рабочие и солдаты на! местах. Долго он не отпускал делегатов Ярославской губернии. Познакомившись с ними, с сожалением отметил, что нет среди них ни одного, с кем работал в пятом году, да и по возрасту делегаты были молоды: двадцать три — двадцать пять лет, разве что более умудренным казался Николай Федорович Доброхотов. Покручивая хитровато ус, он передал, что ярославские рабочие наказывали им: «Без власти Советов домой не возвращайтесь».

Поздно вечером 24 октября к Ленину пришел связной ЦК Эйно Рахья. Владимир Ильич подробно расспросил его о сложившемся положении и сказал:

— Идем в Смольный.

Благополучно добравшись до Смольного, Ленин взял в свои руки руководство восстанием. Он инструктирует представителей районных Советов, торопит их развернуть наступательные действия, захватить прежде всего ключевые объекты. Владимир Ильич поддерживает постоянную связь с заводами, полками, кораблями, вникает во все детали восстания.

Вместе с Антоновым-Овсеенко и Чудновским Подвойский вошел в состав оперативной тройки, которой было поручено общее руководство штурмом Зимнего.

Вспоминая о ее заседаниях, член ВРК Садовский писал: «В маленькой комнате была разложена карта; Антонов сидел на кровати, а Подвойский с Чудновским яростно спорили о плане действий против Зимнего дворца…» Ленин постоянно посылал к ним курьеров с записками в несколько слов: «Взята ли центральная телефонная станция и телеграф?», «Захвачены ли мосты и вокзалы?..»

Эту обстановку хорошо описал Владимир Маяковский:

На площади перед Зимним началась перестрелка. Из-за штабелей дров, прикрывавших подступы к основным воротам дворца, юнкера вели ружейный и пулеметный огонь. Подвойский обошел участок, который занимал Павловский полк, остановился перед аркой Главного штаба. О стену дробно стучали пули, на мостовую сыпались осколки оконных стекол. Он посмотрел на часы. Было 21 час 40 минут. Сейчас в Смольном собираются делегаты II Всероссийского съезда Советов. Дворец окружен. Нужно действовать! И вот гулко ухает пушечный выстрел с «Авроры». Тысячи голосов подхватывают команду:

— На штурм последнего прибежища Временного правительства! Ура!

Красногвардейцы, солдаты и матросы устремились к дворцу. Подвойский шел в рядах Павловского полка.

Передние уже карабкались на баррикады, разбрасывая поленья, и, спрыгнув вниз, разражались восторженными криками. Под ногами валялись груды винтовок — юнкера побросали их и укрылись в многочисленных залах дворца. Двери подъездов по обе стороны ворот были распахнуты настежь.

Главные силы штурмующих ворвались во дворец. На лестницах, в коридорах и залах жались кучками бледные от страха юнкера, истерично кричали представительницы женского батальона.

Распахиваются двери одной из комнат.

— Именем Военно-революционного комитета объявляю вас арестованными!

Это Антонов-Овсеенко с отрядом красногвардейцев появился перед растерявшимися министрами Временного правительства. Робкие попытки протеста, заявления о своей неприкосновенности вызвали насмешливые улыбки у красногвардейцев.

Из Зимнего победители выходили в приподнятом настроении. Они выводили арестованных министров. Наблюдая эту картину, Николай Ильич сказал Еремееву:

— Ну, теперь конец.

И, несмотря на всю напряженность закончившихся суток, воскликнул:

— Как прекрасен минувший день!

А Маяковский позднее напишет об этом так:

Известие о взятии Зимнего Владимир Ильич получил, когда находился в комнате Военно-революционного комитета.