Федя при виде этого притих. В сети пошло раздражённое шипение. АВАКу весь этот мусор явно не нравился, но лезть туда он тоже не спешил — как организм, который обошёл зону некроза плотным рубцом, но трогать не решился.

— Так, — сказал я. — Протокол карантина помните?

— Помним, — тяжко вздохнул инженер. — Зона «чёрная», доступ только по индивидуальным допускам, стенка из пассивной бронекерамики, внутри — изолированные манипуляторы, дистанционные дроны, плюс живые фильтры АВАК, если они согласятся с нами сотрудничать.

— Согласятся, — мрачно сказал я. — Им это говно под боком не меньше нашего мешает.

Я опустился на корточки у края скалы, положил руку на камень. На этот раз сигнал в сеть был коротким и жёстким.

«Вот это — болезнь, — послал я, выделяя в образе обломки СОЛМО. — Опасно. Но надо аккуратно изучить. Нам нужно знать, как она работает. Поможешь изолировать?»

Ответ не был восторженным. Скорее — тяжёлым, но согласным: как хирург, которого попросили вскрыть старый гнойник. На визоре появилась структура, очерчивая будущий контур карантинного «мешка». Сеть выдала готовность отжать от обломков всё живое, что успело там поселиться, оставляя вокруг их плотное, мёртвое кольцо.

— Ну, хоть так — выдохнул я. — Похоже, пациент готов к операции.

— Я ненавижу все эти медицинские метафоры, — пробормотала Кира у меня за спиной. — Каждый раз, когда ты их употребляешь, кто-то обязательно потом оказывается в капсуле. И зачастую это — я.

— Это жизнь, а медкапсулу всё равно придется посещать регулярно, пока наш организм не адаптируется к местной атмосфере и силе тяжести, — утешил я её.

Я включил орбитальный канал.

— «Земля», это база, — сказал я. — Объявляю старт операции «Наследство СОЛМО». Первая фаза — дистанционный осмотр и отбор образцов. Баха, ты меня слышишь?

— Слышу, — немедленно откликнулся знакомый голос. — И уже жду свои вкусные кусочки чужой техномрази. У меня тут целый пакет экспериментов заготовлен, Командир. Только скажи «можно».

— «Можно» пока означает: максимально осторожно. Никаких прямых подключений к нашей сети, даже через три фильтра и святую воду. Только пассивная съёмка, спектр, топология, состав материалов. Всё, что хоть как-то напоминает активный сигнал — сразу изолировать! Помнишь ту штуку, что на маяк похожа? Вот её в герметичный контейнер, а лучше, как матрёшку стразу в несколько!

— Я не идиот, — обиделся Баха, но услышав ехидный смех Киры поправился. — Ну… почти. Я ошибся один раз, и больше таких ошибок не повторю, обещаю. Ладно, сделаю всё красиво. Спустим пару дронов с высоким разрешением — начну с картографии обломков.

— Дроны уже готовим, — вмешался Тимур. — У нас есть пара старых разведчиков, без ИИ, которым давно хотелось смертью храбрых погибнуть. Пускай отрабатывают пенсию.

— Только помните, — добавил я. — Если хоть один из этих милых кусочков попытается залезть в нашу систему, я лично сожгу весь карантинный блок вместе с оборудованием. В общем даю разрешение на спуск тяжёлой техники для постройки карантинной зоны.

— Приял, — серьёзно сказал Баха.

Я отключился, постоял ещё немного на краю скалы.

На пляже всё ещё валялись остатки хищников — часть уже утянули в глубину биотехноиды, часть растворялась в странной биомассе, которую сеть разливала по песку, перерабатывая отходы в ресурс.