По нам стреляли в ответ. И попадали! Правда единственным, кто попал под раздачу оказался я. Я не видел выстрела. Я почувствовал его.

Симбиот взревел, поднимая поле локальной защиты — чисто биогенное, вытягивая энергию из моих же резервов. Удар прошёл вскользь, по касательной, но даже так по правой стороне скафандра и телу пронеслась такая боль, что мир на мгновение погрузился в белый шум. Если бы не симбиот, меня бы просто испарило.

— Командир! — закричала Кира.

— Цел… — прохрипел я. — Живой… Работайте!

Она не спорила. Кира метнулась вперёд. Оставшийся активный дрон попытался повернуться к ней, но она ушла под его линию обстрела и всадила вибронож в сочленение между корпусом и креплением ствола, провернув рукоять. Дрон дёрнулся и рухнул, тихо подрагивая.

Через тридцать секунд в камере противников не осталось.

Только наши тяжёлые вдохи, да тихое потрескивание остывающих механизмов. Вокруг — обломки машин, искорёженные корпуса, оторванные панели. Ни крови, ни кусков мяса. Только железо.

— Контур камеры заглушен, — выдохнул Баха, осматривая центральную шину. — Узел на нас внимание обратил, это точно.

— Прекрасно, — пробормотал я, поднимаясь. Симбиот уже заливал поражённый участок скафа биополимером, экстренно латая структуру. — Значит, всё идёт по плану.

— Это у нас такой план? — ехидно уточнила Кира. — Чтобы командный корабль машины-аннигилятор обратил на нас личное внимание?

— Ага, — кивнул я. — План D. Дико раздражаем, громко шумим, ломаем всё, что видим — и идём к мозгам.

Я посмотрел на хаос вокруг и невольно улыбнулся. Картина знакомая до боли. Сколько раз она уже стояла у меня перед глазами? Я уже и со счёта сбился! И сейчас, как никогда я понимал правильность своего решения, не брать с собой в бой десант в наших штурмовых комплексах. Они погибли бы ещё на подлёте, когда узел отключил всю технику и начал играться с гравитацией. Не рабочий боевой скафандр не смог бы компенсировать перегрузки. Да и потом. Без воздуха, без оружия, без силовых полей, вряд ли бы кто просто бы дошел до этого помещения…

— Ну что, — сказал я. — Это похоже был предбанник. Топаем дальше — к управляющему массиву.

Глава 14

— Если это был предбанник, — мрачно резюмировал Заг, — то я не хочу видеть у них баню. Я вообще баню не люблю. Это вы земляне извращенцы, развлекаетесь подобным образом. Как нормальный человек может добровольно жариться возле допотопной печи, и бить себя побегами растений? Так что в баню — это без меня.

— Без тебя никак дружище, так что терпи. Тем более баня для здоровья полезна, и для настроения, уж всяко получше, чем ваши эти медицинское капсулы всякие. — отозвался я. — Топаем дальше.

Симбиот пометил один из шести выходов мягким маркером в визоре — минимальная задержка сигнала, максимальная плотность магистралей. Мы двинулись туда.

Сразу после камеры канал стал другим. Уже не идеальный цилиндр — сегменты пошли сложнее, с наклонёнными плоскостями, ступеньками, тонкими перемычками, которые явно пытались сыграть с нашим ощущением «верха» и «низа». Впрочем, в отсутствии силы тяжести это была не проблема, мы меняли плоскости движения как нам было надо, и двигались дальше, используя то условный «пол», то «стены», то «потолок».

«Локальная гравитация по-прежнему ноль. Но узел начинает менять ориентацию опорных контуров. Попытка дезориентировать», — сухо предупредил симбиот.

— Ага, — буркнул я. — Начал передвигать мебель, чтоб гости споткнулись.