Однажды она заставит их всех заплатить. Каждого из них.

Себастьен лежал на своей кровати, и Лиана присела рядом. В этот момент его мысли занимали дела государства, поэтому они оба были полностью одеты. Для секса настанет время потом, когда Себастьен устанет от многочисленных повседневных проблем. Сейчас он встревожен и рассеян, но позже обратится к ней как средству, помогающему забыться.

Лиана наслаждалась этим временем с Себастьеном больше, чем желала себе признать. Она стала его ушами. Он спрашивал ее мнения, доверял ее интуиции. Она считала себя достойной такого положения. За прошлые годы Лиана спала со многими советниками, и все они разговаривали с ней. А она внимательно слушала, изучая нюансы политики и поглощая каждое слово министров, чьей единственной целью было раздуть свою значимость в ее глазах. Многие из них теперь исчезли или умерли. Но она осталась. По-своему, она была более важной, чем когда-либо мог стать любой из них.

Она нежно гладила Себастьена по голове, пока он обдумывал вероятности объявления войны или заключения перемирия с кланами Трайфина. Через несколько дней он планировал встретиться с послом одного из наиболее важных кланов – того самого, в сговоре с которым обвинили последнего министра финансов – и император никак не мог решить, должен ли он поручить Лиане убить посла или же произвести на него впечатление богатством и гостеприимством Каламбьяна.

– Ты мог бы заключить с ним союз. Пока, – заметила Лиана. – Говорят, мятежники время от времени находят в Трайфине приют.

– Тогда, возможно, лучше его убить.

Лиана покачала головой. Себастьен часто поступал опрометчиво. Не всегда тщательно продумывал последствия своих действий.

– Ты же не хочешь, чтобы трайфинцы объединились с мятежниками. Сделай Трайфин нашим союзником, попроси их помощи в разгроме мятежников, и когда Эрик перестанет представлять из себя проблему, ты сможешь бросить вызов Трайфину, если к тому времени не передумаешь.

Он почти улыбнулся:

– Расширить границы Каламбьяна во время моего правления, стало бы великолепным наследием.

– Да, стало бы, – прошептала она.

– У них богатая страна, – размышлял он. – Изобилие природных ресурсов. Серебро, золото, медь. И все же они постоянно сражаются меж собой. Их завоевание станет благом для Каламбьяна. Когда я избавлюсь от ублюдка-Эрика, то так и сделаю.

– Но пока, – сказала Лиана, – Ты сделаешь посла Трайфина нашим союзником.

– Да, – тихо сказал он. – Сейчас так будет лучше.

Лиана растянулась рядом с Себастьеном и положила голову ему на грудь, слушая удары его сердца. Он зарылся рукой в ее волосы и сжал их почти нежно.

Правитель Каламбьяна мог быть жестоким, она знала это лучше, чем кто-либо другой. Он мог быть неблагоразумным и раздражительным, и да, возможно, временами очень близко подходил к безумию. Но порой она видела в Себастьяне и хорошие черты. Наверное, ей необходимо было видеть их, чтобы делать то, что она делала. Хотя иногда он уставал от политических тонкостей и постоянно боялся предательства, но он действительно хотел стать достойным императором. Люди этой страны, люди, которых он так редко видел, много для него значили. Он хотел, чтобы они любили его и в глубине души считал их своими детьми.

Несколько лет назад он учредил министерство искусств, проявив заботу к тому, чем пренебрегали во время правления его отца. Он открыл в Арсизе новый музей, заполненный, как она слышала, услаждающими взор картинами и скульптурами.