– Мне это не нравится, – сказал Кейн, когда, последовав инструкциям бармена, они вышли на улицу, и дверь позади них закрылась. Опустилась ночь. Этот город изобиловал темными закоулками, в которых скрывалось слишком много доведенных до отчаяния людей. По сравнению со столицей, Шэндли был раем. Днем город пестрил преуспевающими магазинчиками, красочными продавцами и деятельным средним классом. Но после заката его облик менялся. Софи, наверняка, даже не представляла, насколько темным и опасным может быть Арсиз, и даст Бог, никогда этого и не узнает. И лучше прижимать ее к себе как можно крепче.

Софи была взвинчена:

– Я понимаю, почему тому человеку не нравится император. Кейн, он собирается отвести нас к Ариане, я чувствую это! – она радостно улыбнулась. Кейн остановился в переулке, взял ее за руку и развернул к себе лицом.

– Будь осторожна, – прошептал он.

– Ты тоже.

– Если Борс окажется не тем, за кого себя выдает, то я отвлеку его, а ты побежишь. Отправишься к конюшему, у которого мы оставили лошадей. Он выглядит человеком надежным, и полагаю, отведет тебя в безопасное место. Я припрятал несколько монет в секретном отделении моей седельной сумки. Это там, где гравировка на откидной створке.

Ее улыбка наконец растаяла.

– Ты просишь меня убежать и оставить тебя в опасности?

– Один из нас должен добраться до Арианы, – объяснил он.

Софи кивнула и погладила его по щеке.

Он не знал, что еще сказать, поэтому поцеловал ее. Три недели они гнали во весь опор, чтобы добраться сюда. Было так мало времени на размышления о том, что может ждать их потом. Если это потом настанет.

Теперь он хотел этого поцелуя, на случай, если ему не выпадет другого шанса. Даже если все пройдет хорошо, сейчас он нуждался в ее губах.

Софи была такой мягкой и нежной. Она вложила в поцелуй сердце и душу и манила его к себе. Поцелуем, вздохом и прикосновением руки она вела его к месту, в котором он никогда не думал оказаться. Этот поцелуй, как и вся она, были чистым совершенством.

Кейн прервал поцелуй и потер большим пальцем пятно грязи на ее щеке.

– Не медли, – снова напомнил он. – Если я прикажу, беги.

Она кивнула, взяла его за руку, и они продолжили путь по темному переулку. Переплетя пальцы и с бьющимися в унисон сердцами.

Спустя мгновение после того, как они добрались до каменного внутреннего дворика позади таверны, дверь открылась. На миг по влажным камням разлился свет, потом Борс закрыл дверь, и единственным источником света остались несколько грязных окон вдоль переулка.

Здоровяк повернулся к Кейну и протянул руку. Кейн вложил в нее монету, и Борс улыбнулся.

– Ты уверен, что хочешь попасть во дворец? Пятый уровень может быть опасным местом, – он стрельнул глазами в сторону Софи. – Особенно для леди.

– У нас нет выбора, – ответил Кейн.

Борс кивнул. Во внутреннем дворике было темно, но, за ту секунду, что, Борс стоял освещенный огнями из таверны, Кейн успел внимательно разглядеть человека, пообещавшего им помочь. Морщинистое лицо, густую бороду и узкие глаза. Возможно, у здоровяка действительно есть причина ненавидеть императора, и он хотел помочь тем, кто собирался прокрасться во дворец.

Какой-то выпивоха во все горло затянул песню, его визгливый голос доносился из того самого переулка, который вел к внутреннему дворику. Отчетливый звук мочи, льющейся у стены таверны, объяснил его появление.

Борс тщательно разглядывал Софи.

– Ты очень похожа на министра Сулейна.