— Они знают… — тихо произнёс Иван.

— Нет, — возразил я, — просто чувствуют.

Люди, которые чувствовали беду, продолжали спешить куда-то по своим делам. Город жил привычной жизнью, хотя смерть уже стояла у порога. И не просто смерть. Полная и окончательная гибель, без надежды и новых миров…

— Серёг, чёт мне тошно… — не выдержал Ваня.

— Знаю, — кивнул я, — терпи.

Сначала я зашёл в продуктовый, взял пару пакетов льда и небольшой термоконтейнер. Потом вернулся к машине и упаковал добычу. Не прямо в лёд, конечно — а через влажную прокладку, чтобы тепло снаружи более-менее уравновешивало холод. Глаз нельзя было замораживать, а то кристаллики льда могли повредить рисунок сетчатки.

После этого мы снова вернулись в молл и заглянули в ближайший одёжный магазин, где выбрали по комплекту гражданской спортивной формы, кроссовки и толстовки. Я расплатился биометрией. Благо системы ещё работали.

— Ничего, что ты сам?.. — заметил Иван, когда мы вышли из магазина и возвращались к машине, должно быть, имея в виду способ оплаты.

— Ничего, — ответил я, — сейчас это не имеет значения.

— Куда дальше?

— В аэропорт, — ответил я, — нам нужно на другую сторону, в Москву.

— Думаешь, он работает? — Ваня с сомнением нахмурился.

— А почему нет? — я пожал плечами, — кризис развивается слишком быстро. Власти не успевают реагировать. Маршруты, наверно, поменяли, чтобы не задевать аномалию.

— Серёг… если я правильно понял — она же почти здесь!

— Не совсем так, — возразил я, — это Даниил каким-то образом смоделировал. Думаю, сама аномалия ещё достаточно далеко.

— Тогда точно следовало его прикончить!

— Поживём-увидим.

Мы успели купить через терминал в аэропорту последние билеты на рейс до Москвы, посадка на который начиналась через пятнадцать минут. Бизнес-класс, по максимальной цене.

— Народ всё равно валит… — заметил Ваня, глядя на схему доступности билетов.

— Конечно, — кивнул я, — самые нервные. И состоятельные. Думают, уж в Москве-то с ними точно ничего не случится, — я широко улыбнулся.

— Ты какой-то злой.

— Защитная реакция, Вань, — объяснил я.

Больше всего я беспокоился за контроль безопасности. Поэтому пришлось схитрить, чтобы замаскировать биоматериал: в зале вылета, до контроля, я купил деликатесы, которые можно брать с собой на борт, в термопакете. И туда же положил «сувениры». Теперь дело было за малым: сохранять спокойствие. Но, в конце концов, этому меня учили.

Контроль прошли без проблем и лишних вопросов. Было видно, что служба безопасности не очень ответственно подходит к выполнению своих обязанностей: у многих сотрудников в глазах тоска, предчувствие неизбежного. Сейчас это играло нам на руку.

Вскоре объявили посадку. Мы прошли на борт, пользуясь коридором для пассажиров бизнес-класса.

Если закрыть глаза, легко было представить, что всё в порядке. Привычные звуки и запахи. Приглушённый гул людских разговоров, шорох системы кондиционирования. Работающие авиалинии — как электрическое освещение и оркестр на «Титанике».

Взлетали на закате. Когда добрались до Байкала — Солнце зашло за горизонт. Внизу была сплошная чернота. Я закрыл шторку иллюминатора и старался не думать о том, что сущность, проникшая в наш мир, может легко разделаться с самолётом над той территорией, которую он забрал. А, может, мы летели ниже. Если госслужбы подстраховывались. Хотелось в это верить.

26

Меня разбудила стюардесса, когда самолёт заходил на посадку.