«Шереметьево» жило своей обычной жизнью. Будто и не было того нападения… кстати, сколько времени прошло? По всему выходило, что не больше пары недель. А кажется — целая вечность…

— Что куда? — спросил Ваня, когда мы вышли из здания терминала.

— На аэроэкспресс, — ответил я.

Ветку аэроэкспресса обновили пару лет назад. Теперь там ходили настоящие маглевы, поезда на магнитной подушке. До города теперь можно было добраться всего за пятнадцать минут. Куда быстрее, чем на любом такси.

— Хорошо, — кивнул напарник, — а потом?

— Разберёмся, — ответил я уклончиво.

Мне самому нужно было время, чтобы обдумать дальнейшие действия. С одной стороны, время сильно поджимало. Кто знает, сколько ещё продержатся государственные службы? С другой — спешить тоже было нельзя. Шеф мог подстраховаться и наставить ловушек. Вполне в его стиле.

Когда мы прибыли на «Белорусский», я уже решил, что лучше действовать прямо сейчас. Любое промедление множит вероятность непредвиденных событий.

— Ваня, я сейчас зайду в контору, — сказал я, когда мы вышли из помещения на улицу, — это займёт час. Может, два. Надо провести разведку. Если через четыре часа я не появлюсь — бери билет и лети на Алтай. Алина тебя знает. Расскажи ей обо всём, что случилось. Потом уходите в полную изоляцию, минимум на год. Есть шанс, что вы сможете это пережить при таких раскладах.

— Посмотрим, — уклончиво ответил Иван.

Подумав секунду, я решил, что не стану брать с него никаких твёрдых обещаний и клятв. Если я провалюсь — он в праве сам определять свою дальнейшую судьбу.

На «Лубянке» как обычно было многолюдно. Я вышел возле «Библио-глобуса», перешёл дорогу и направился к подъезду дома два. Ваня остался в кафешке возле книжного магазина.

На главном входе работала уже устаревающая биометрическая система: сканировалось лицо и отпечатки пальцев. Но на этаже, где находились оперативные отделы Управления стояла дополнительная защита, посерьёзнее: сканер радужки и сетчатки, а также распознавание ДНК. Специальным вакуумным прибором формировался микроскопический канал в коже, через который извлекалось незначительное количество крови. Сам укол был, практически, неощутим, но рекомендовалось при каждом проходе менять палец и стараться прикладывать их в различной проекции.

Система меня опознала и подтвердила допуск. Я вошёл на этаж. Тут находился мой кабинет, а дальше по коридору — кабинет шефа с приёмной.

Я пошёл к своему кабинету. Дверь разблокировалась, отреагировав на мою руку. Да, в ручке была ещё одна система безопасности. Практика показывает, что она никогда не бывает лишней.

Окна моего кабинета выходили во внутренний двор-колодец. По привычке, занимая место за столом, я покрутил жалюзи, закрывая окно, и включил свет. Посидел некоторое время в кресле. Ещё недавно это место казалось мне верхом вожделения; оперативная должность в уважаемом управлении центрального аппарата. Удивительные возможности, большая ответственность… теперь же я смотрел на это помещение будто другими глазами. Оно было похоже на штабы нашей стороны там, в мире вечной войны. Такая же засекреченная и запечатанная коробка-гроб. Почему-то отсюда кажется, что ты влияешь на жизнь. Но последние события очень наглядно показали, насколько иллюзорной бывает власть…

Я вздохнул и потянулся, собираясь с мыслями. Пора действовать. И ровно в тот момент, когда я готов был подняться, запиликал телефон ЗАС.

Озадаченный, я поднял трубку.

— Сергей Александрович, — голос Леночки, секретаря шефа, — Павел Алексеевич готов вас принять.